Книга Зеленая ведьма: Попаданка для дракона, страница 42 – Аурелия Шедоу

Её глаза сузились на долю секунды. Безмятежность на лице дрогнула, сменившись настороженной злобой. Она сделала шаг вперёд.

— Последний шанс, садовница. Положи. Или я расскажу Его Высочеству, как его последняя надежда пыталась добить его драгоценные Лилии, вонзив в сердце Сада яд Горлумнов.

Ещё один шаг. Расстояние между нами сокращалось. От неё пахло морозом и полынью. И смертью.

Я отступила, наткнувшись спиной на холодный валун. Пути к отступлению не было. Только она, я... и пульсирующее в моей руке Сердце Тьмы.

Ледяное спокойствие Серины растаяло, сменившись молниеносной яростью. Её глаза, казалось, потемнели, отражая багровое свечение кристалла в моей руке. Она не просто злилась. Она была оскоблена в своей гордыне. Как посмела эта немытая деревенщина, эта грязь ослушаться её?

— Глупая девчонка! — её шипение больше не было бархатным. Оно походило на скрежет стали по льду.

Она ринулась вперёд, движения неестественно быстрыми и резкими, словно кукла на невидимых нитях. Её пальцы, тонкие и острые, с длинными ногтями, потянулись к кристаллу, ко мне.

Инстинкт самосохранения кричал громче ужаса. Я отпрыгнула в сторону, за другую грядку. Ледяное лезвие её ногтей просвистело в сантиметре от моего лица.

Виа взревела внутри меня, искажённая двойным давлением — всепоглощающей ненавистью кристалла и ядовитой, направленной злобой Серины. Она рвалась наружу, требуя защитить, ударить, изгнать угрозу. Контроль трещал по швам.

— Отдай! — прошипела Серина, меняя позицию, блокируя мне путь к отступлению. Её тень, длинная и уродливая, легла на увядающие Лилии. — Это не твоё! Ты всё испортишь!

Что?! Мысль пронеслась пулей: она не хотела, чтобы кристалл обнаружили. Не хотела, чтобы его уничтожили. Она его охраняла.

Это открытие придало мне дикой, отчаянной смелости. Я не просто держала в руке источник зла. Я держала её разоблачение.

Я рванулась прочь, вглубь Сада, к лабиринту грядок. За спиной послышался взрыв ругательства на каком-то гортанном наречии и быстрые, тяжёлые шаги. Она была быстрее. Сильнее.

— Стой! — её голос гремел, теряя всякую светскость, обнажая звериный оскал.

Я чувствовала её дыхание у себя за спиной. Виа бушевала, сливаясь с паникой, с болью Сада, с моим собственным безумным адреналином. Я не думала. Только чувствовала. И кричала внутри, обращаясь ко всему, что могло услышать: «ПОМОГИТЕ! УДЕРЖИТЕ ЕЁ!»

Сад откликнулся.

Не Лилии — они были слишком слабы. Откликнулось то, что выживало здесь веками, несмотря ни на что. Древний плющ на стене, тот самый, молчаливый страж. Его одеревеневшие, толстые лозы внезапно сорвались с камней, словно живые удавы. Они с треском и шелестом обрушились на путь Серины, сплетаясь в плотную баррикаду.

Серина с раздражённым вскриком отшатнулась, запутавшись в колючих побегах.

Я бежала, не оглядываясь, сжимая в руке пылающий холодом кристалл. Но её смех, ледяной и полный презрения, догнал меня.

— Думаешь, сорняки остановят меня?

Послышался резкий хруст — она рвала лозы голыми руками, с нечеловеческой силой.

Мне нужно было что-то большее. Что-то... незаметное. Я споткнулась о корень, упала на колени рядом с куртиной высоких, увядающих цветов с огромными бархатными головками. Они пахли пылью и сладкой гнилью. Их Виа была тусклой, почти мёртвой. Но в них ещё теплилась жизнь.