Книга Зеленая ведьма: Попаданка для дракона, страница 6 – Аурелия Шедоу

— Четверть часа. Кони падают, – его голос пробился сквозь шлем, будто гравий по жести. – Не больше. - Его скакун, покрытый липкой пеной, тяжело дышал, бока ходили ходуном. Статуя молча поил своего, но его взгляд не отрывался от меня. После того инцидента с Печатью, он смотрел на меня, как на ядовитый гриб редкой красоты – и интересно, и опасно. Его рука так и норовила лечь на эфес меча. Горгулья что-то бубнил себе под забрало: «…пылала, как чертово горнило… Солáрия шкуру спустит…» Веселенькие перспективы.

Итак, план. Пункт первый: Разведка. Хоть что-то подконтрольное. Ручей журчал невинно. Растения – диковинные: гигантский подорожник с фиолетовыми жилками, похожими на варикоз старой груши («Пузик» – имя прилипло само), кусты с серебристыми листьями, от которых пахло мятной жвачкой («Зеленюк»). Пункт второй: Тренировка Виа. Начнем с легких.Подошла к Зеленюку.

Коснулась листа. В сознание прокрался ленивый зевок: «Солнышко… печет… водички бы…» Никакой адской боли! Просто легкое недовольство, как у кота, которого разбудили. «Ура! Контакт! Привет, Виа, поработаем?» – внутренне ликовала я. Зачерпнула воды, полила корни. Теплая волна благодарности: «Ахх… легче…» Листья расправились, серебро заиграло, будто вымытое. Я не сдержала улыбку. Работает!

— Ну? – кивнула я на оживший куст, ловя ледяной взгляд Статуи. – Тренировка! Без этого как я ваши проклятые Лилии за день реанимирую? Тратить время дракона на траву? Или сразу к делу? - Статуя не ответил, но уголок его каменного рта, кажется, дрогнул на миллиметр. Горгулья фыркнул – на этот раз явно со смешком. Прогресс.

Потрогала Пузика. Тонкий, возмущенный голосок: «Ой! Кто лезет?! Спать мешаешь! Тот, с копытами, чуть не раздавил! Болван!» Я фыркнула. «Извини, Пузик. Я Флорен. Конь – не со зла. Цел?» «Фло-рен? Жив… пока… Но шумно! Страшно!» Фиолетовые прожилки пульсировали тревожно. Пузик оказался сплетником. Я машинально вертела в пальцах гладкий камешек от Гвенды с синей спиралью. Он был… теплым. Как глинтвейн в холодный вечер. Странно. И приятно.

Внезапно:

«СКУЧНО-О-О! ГВЕНДА ПОЛИЛА КИСЛЯТИНОЙ! ТВОЮ ВОДИЦУ ХОЧУ-У-У!» – оглушительный мысленный вопль врезался в мозг, как топор.

Я вздрогнула так, что камешек чуть не выпал.

— Огурец?! Ты откуда? – прошипела, чувствуя, как Статуя напрягся.

«ДА! СКУЧНО! ВОДЫ! КИСЛЯТИНА – ФУ!» – настаивал он, не умолкая.

«Позже, – мысленно пообещала, стараясь не шевелиться. – Гвенда позаботится».

«Фу… протухло…» – недовольно буркнул Огурец и, слава земле, отключился.

Дальнобойность дара... Это не впечатляет, это пугает. Как он нашел меня? Как маяк? И тут память подкинула образ: синие спирали на вазе, такие же, как на камне Гвенды, который сейчас теплился в кармане.Энергия ритуала. Она связала нас? Огурец был в той комнате, впитал часть силы портала? Теперь он — якорь в родном мире, его голос пробивался сквозь мили, как луч сквозь туман.

Статуя рявкнул:

— Время! На коня!

— Минуточку! – огрызнулась я, отрывая палец от Пузика с легким чувством вины. – Завершаю переговоры о… э-э-э… поставках критически важной ботанической информации!

Статуя замер. Горгулья издал звук, похожий на лопнувший пузырь в болоте. Смех? Надеюсь. Я мысленно послала Пузику прощальную волну грусти (он ответил сонным мурлыканьем) и с трудом вскарабкалась на коня. Каждая мышца вопила.