Книга Снегурка и контракт на чудо, страница 56 – Аурелия Шедоу

Вольф хмыкнул, изучая схему старого стока.

— Самый охраняемый особняк в городе, и мы лезем в него через канализацию. Ирония.

— Не через канализацию, — поправила я, указывая на пометки Лираэль. — Через историческую ошибку. Через то, что они забыли. И через друзей, которых они никогда не считали угрозой.

«Отряд» не строился в строй. Он уже был. Не для войны. Для спасения. И в этом была вся разница.

На рассвете мы пришли к старому дому садовника, вернее, к тому, что от него осталось — заросшему бурьяном фундаменту в тени гигантских корней магического дуба. Согласно схеме Лираэль, именно здесь, под грудами битого кирпича и столетнего компоста, должен был быть замурованный вход в «историческую ошибку» — старый коллектор магических стоков.

Грум, не говоря ни слова, отбросил свою кувалду в сторону и взялся за обычную, потёртую лопату. Он копал не так, как копают землю. Он копал, как хирург вскрывает шов — точно, почти бережно, отыскивая слабые места кладки, о которых нашептал Борк. Через полчаса лопата со скрежетом ударила во что-то металлическое.

Это был люк. Крошечный, ржавый, с заклинившим механизмом. На нём виднелись остатки эмали с гербом, упразднённой триста лет назад Гильдии Алхимиков. Грум плеснул на петли едкой жидкости из фляжки, подождал, пока шипение не стихло, и рванул на себя. Люк поддался с пронзительным скрипом, открыв чёрную пасть, откуда пахнуло не нечистотами, а сухой пылью и озоном выветрившейся магии.

— Первыми — разведка, — прошипел Рогар. Он и Лора, превратившись в свои наиболее компактные, «полу-звериные» формы, бесшумно скользнули в отверстие. Через пять минут раздался условный щелчок «говорящего камня» — один короткий. Путь чист.

Мы двинулись вниз, в абсолютную темноту. Вольф шёл впереди, его ночное зрение пробивало мрак. Я — за ним, сжимая в руке транспонд Грума. Он висел на груди как кулон и был пока что холодным и мёртвым. Грум замыкал шествие, прикрывая наш тыл.

Тоннель оказался шире, чем я ожидала. Это был не сток, а скорее служебный канал для транспортировки чего-то объёмного — может, кристаллов, может, опасных отходов. Стены были выложены гладким, почерневшим от времени камнем, а под ногами лежал слой того самого серого, безжизненного шлака, что мы видели на свалке в первый день. Мир Арканум-Града любил хоронить свои ошибки поглубже.

Мы шли почти час, ориентируясь по едва уловимым меткам, которые оставляла на стенах Лора — царапины когтем на уровне глаз. Тоннель то поднимался, то опускался, ветвился, но наш путь, сверенный со схемой, был прямым, словно стрела, летящая в сердце Башни Единения.

И вот воздух изменился. Пахнувший пылью и тленом, он вдруг приобрёл лёгкий, едва уловимый оттенок озоновой стерильности и… чего-то ещё. Сладковатого, искусственного. Как ароматизатор «свежести».

— Мы под ними, — беззвучно прошептал Вольф, прижав ухо к стене. — Слышишь? Гул. Маховики левитации, генераторы полей. Это — фундамент.

Прямо перед нами тоннель упирался в глухую стену из нового, отполированного камня с вкраплениями мерцающих голубых кристаллов. Это была внутренняя кладка фундамента Гильдии. Преграда.

Грум подошёл, постучал костяшками пальцев, прислушался, потом вынул из пояса небольшой молоточек с длинной ручкой и стал простукивать поверхность, перемещаясь от края к краю. Звук был почти одинаковым — глухой, плотный гул. Но в одном месте, примерно на уровне его пояса, звук изменился — стал чуть более полым, с лёгкой дребезжащей ноткой.