Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 71 – Юлий Люцифер

— Вы ничего о нем не знаете, — тихо сказала она. — И ничего о том, что с вами сделает его защита, когда станет поздно.

— А вы, видимо, знаете очень много и все равно остались не рядом с ним.

Ее дыхание на секунду сбилось.

Я попала.

Очень хорошо.

Но именно в этот момент внутренняя дверь распахнулась.

Мы обе резко обернулись.

На пороге стоял Кайден.

И вот тогда я по-настоящему поняла, что такое его гнев.

Он не кричал.

Не раздувал магию.

Не делал ни единого лишнего движения.

Просто стоял — высокий, в черной рубашке, уже без сюртука, с еще более бледным лицом и глазами, в которых не осталось ничего, кроме очень холодной, очень точной ярости.

— Выйди, Селена, — сказал он.

Тихо.

Но у меня под кожей все сжалось.

Она медленно выпрямилась.

— Я всего лишь беседовала.

— Выйди.

— Ты не можешь…

— Могу.

Слово прозвучало так, что даже мне захотелось сделать шаг назад.

Селена смотрела на него несколько секунд.

Потом перевела взгляд на меня.

И в ее лице было столько всего сразу — злость, ревность, недоверие, мрачное удовлетворение от того, что нас все-таки застали вместе в такой момент, — что я едва не усмехнулась.

Но не успела.

Потому что она вдруг сказала:

— Значит, уже настолько близко.

И вышла, не дожидаясь ответа.

Дверь за ней закрылась.

Мы остались вдвоем.

И воздух сразу стал другим.

Опять.

Хуже.

Тише.

Опаснее.

Кайден несколько секунд смотрел на наружную дверь, будто еще удерживал себя от того, чтобы не сорваться вслед за Селеной и не закончить разговор куда жестче.

Потом повернулся ко мне.

— Ты одна вообще умеешь не искать себе врагов?

Я вспыхнула.

— Она сама пришла.

— А ты, конечно, не могла ее выставить.

— О, простите. В следующий раз я сразу ударю вазой. Так лучше?

Он шагнул ближе.

— Не шути.

— Я и не шучу!

— Ты не понимаешь…

— Нет, это вы не понимаете! — взорвалась я. — Нельзя все время указывать мне, как дышать, как говорить, где спать, с кем не спорить, кого не злить и что не чувствовать!

Последнее сорвалось прежде, чем я успела остановить.

Мы оба замолчали.

Слишком резко.

Слишком поздно.

Его взгляд стал темнее.

Медленнее.

— Что не чувствовать? — спросил он тихо.

Проклятье.

Проклятье.

— Забудьте.

— Нет.

— Я сказала — забудьте.

Он подошел еще ближе.

Так близко, что я почувствовала тепло его тела, запах дыма, кожи и чего-то горького, мужского. Так близко, что отступить значило бы почти упереться спиной в стол.

Я не отступила.

Он тоже.

— Это и есть причина, почему ты не хочешь спать через дверь от меня? — спросил он низко.

Сердце ударило так сильно, что стало почти больно.

— Вы слишком много о себе думаете.

— Ложь.

— Самоуверенный…

— Скажи еще раз.

— Ублюдок.

— Нет. Не это.

Я смотрела на него и понимала: все. Вот та самая граница. Еще шаг — и мы перестанем прятаться за злостью. Еще одно слово — и станет слишком честно.

И именно поэтому я должна была остановиться.

Но не смогла.

— Вы опасны, — выдохнула я.

Он не моргнул.

— Я знаю.

— Не поэтому.

Пауза.

Очень короткая.

Но тяжелая до дрожи.

— Тогда почему? — спросил он.

— Потому что рядом с вами я перестаю понимать, где заканчивается ненависть.

И вот это было сказано.

Вслух.

Между нами.

Без возможности забрать назад.

Глаза Кайдена на секунду закрылись.

Очень коротко.

Словно мои слова ударили сильнее, чем он ожидал.