Книга Истинная для монстра, страница 75 – Айская

Но в тот миг Шивари осознал: он уже не тот, кем был раньше. Он не станет орудием в руках отца. Он пойдёт своим путём — даже если этот путь приведёт его в одиночество, в изгнание, в неизвестность.

* * *

Элайза всё ещё держала его запястье, её пальцы нежно скользили по шраму, словно пытались прочесть в нём историю. Шивари вспоминал других. Людей, встречавшихся на его пути за долгие годы странствий. Были среди них те, кто восхищался его тайной, кто искал в нём загадку, которую хотелось разгадать. Были и те, кто боялся, кто видел в нём угрозу и пытался защититься — словами, оружием, магией.

Некоторые пробуждали в нём интерес, другие — сочувствие, третьи — даже мимолетное влечение. Он делил с ними мгновения, обменивался словами, порой — теплом. Но ни один из них не заставил его сердце биться чаще. Ни один не пробудил в нём то, что Элайза разбудила одним лишь взглядом.

Она не первая, кто коснулся его души. Но она — единственная, кто проник сквозь броню, которую он выстроил вокруг себя за тысячелетия. Она не пыталась его изменить — она просто видела его. Настоящего.

— Этот шрам… — прошептала Элайза, поднимая на него глаза. — Он болит?

Шивари медленно качает головой.

— Нет. Он напоминает мне о выборе. О том, что я решил быть не тем, кем меня хотел видеть отец, а тем, кем я хочу быть.

Её пальцы всё ещё на его запястье — и в этом прикосновении больше, чем тепло. В нём — доверие. Начало чего‑то нового.

— Ты сказал, что боишься потерять, — тихо произносит она. — Но разве это не значит, что ты уже нашёл?

Шивари замирает. В её словах — правда, простая и пронзительная. Он боится, потому что впервые за тысячелетия почувствовал: есть кто-то, ради кого стоит бояться.

Он медленно поднимает руку, касается её лица. Ощущает нежную кожу под пальцами.

— Да, — шепчет он. — Я нашёл. Тебя.

Она прижимается к нему, снова касаясь его губ и в этот миг между ними нет ни вопросов, ни сомнений, ни страха. Только истина — та, которую они создали вместе.

Элайза и Шивари погрузились в сон почти одновременно. Их дыхание слилось, а реальность растаяла, уступив место причудливому, почти осязаемому миру.

Они стояли на краю бездонной впадины, словно вырезанной в теле планеты гигантским клинком. Стены ущелья были изрыты трещинами, из которых сочился тусклый зелено‑фиолетовый свет. Воздух дрожал от низкочастотного гула, будто сама земля стонала под невидимой тяжестью.

В центре впадины возвышалось сооружение, напоминающее гибрид храма и биореактора. Его стены состояли из пульсирующих мембран, переплетённых с металлическими рёбрами, покрытыми каплями светящейся слизи. Между мембранами проступали контуры человеческих фигур — словно пленники были замурованы в саму структуру здания.

Элайза пригляделась: сквозь полупрозрачные стены она разглядела ряды ниш. В каждой сидела девочка, закутанная в светящуюся субстанцию, похожую на жидкий кокон. Их глаза были закрыты, а на коже мерцали символы — словно татуировки из звёздного света. В центре зала возвышался алтарь, над которым висел огромный кристалл, пульсирующий в такт с дыханием здания.

Вдруг один из коконов дрогнул. Внутри проступила фигура Рии. Её лицо было залито слезами, губы дрожали. Она приоткрыла глаза — в них читались страх и отчаяние.