Книга Истинная для монстра, страница 93 – Айская

— И я не позволю никому, будь то сагатарх или призрак в чужой плоти, причинять тебе боль. — голос Шивари потерял сталь, превратившись в низкий, сдержанный гул. — Воспоминания твоего брата видимо жгут его. А твои слезы жгут меня.

Шивари медленно, нехотя отстранился. Его пальцы соскользнули с ее лица, оставив на щеке призрачное ощущение тепла. Он сжал кулаки, снова ощущая, как суровая маска воина застывает на его лице, но в глазах еще светился отблеск той нежности.

— Останься здесь, — сказал он, с заботой в голосе. — А я пойду и поговорю с ним.

Его взгляд упал на ее губы, дрожащие от подавленных эмоций, и ему с невероятной силой захотелось запечатать эту дрожь своим поцелуем, взять на себя часть ее боли через прикосновение. Но сейчас было не время. Сейчас нужно было разобраться с источником потенциальной угрозы.

Шивари вышел бесшумно, но его присутствие разлилось в ночи тяжёлой, грозовой волной. Он остановился в двух шагах от Тиранора, который, не оборачиваясь, продолжал смотреть вверх, на зловещий узор из инопланетных кораблей, застилающий звёзды.

— Красиво, да? — голос Шивари прозвучал низко и глухо, словно рычание из-под земли. — Как паутина. И мы все в ней — мелкие мушки, из-за моего отца.

Тиранор медленно опустил голову и повернулся. Его лицо в лунном свете было бледным и отстранённым.

— Ты пришёл высказать своё недовольство, — констатировал сагатарх, и это не было вопросом.

— Я пришёл понять, — монстр сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до опасной. Его глаза, сузившиеся до щелочек, сверлили Тиранора. — Что за спектакль ты тут устроил? Покаяние? Страдания? Чтобы растрогать её? Сделать уязвимой?

— Я сказал ей правду, — отрезал Тиранор, но его веки дёрнулись — мелкий, почти невидимый признак напряжения.

— Правду? — Шивари резко, с силой хлопнул ладонью по грубой стене рядом с головой Тиранора, и каменная крошка посыпалась им на плечи. Он навис, впиваясь в него взглядом. — Ты вонзил ей в душу кинжал сомнения. Зачем? Чтобы пожалела тебя и подставилась?

Тиранор не отпрянул. Он лишь медленно перевёл взгляд на руку Шивари, впившуюся в камень рядом с его лицом.

— Мои сомнения — не её слабость. Они — моя проблема. Я просто… предупредил её и теперь предупреждаю тебя.

— Предупредил? — Шивари фыркнул, и в звуке было столько презрения, что воздух, казалось, затрещал. — Я видел её слезы. Они для меня жгут сильнее любой плазмы. И я чувствую твою ложь, сагатарх. Она исходит от тебя, как запах озона перед ударом. Ты что-то задумал? Что ты пробормотал нашем языке, а? Какие инструкции получил?

Тиранора слабо дрогнул, будто в ответ. Он сжал челюсти, и мускул на скуле заиграл.

— Это не касается тебя. Да и не было никаких инструкций!

— ВСЁ, что касается её, касается МЕНЯ! — Шивари рявкнул, уже не сдерживая громкость. Его рука со стены метнулась вперёд и впилась пальцами в куртку Тиранора на груди, грубо притягивая его. — Я тебя сейчас насквозь вижу. В тебе воюют три призрака, и один из них — мой враг по крови. Так какой из них сейчас говорит? Холодный червь предателя, призрак её брата или воин из сопротивления? Кто шепчет в твоём сознании, что делать с Элайзой?

Тиранор замер. В его глазах на секунду вспыхнула настоящая, дикая боль — та самая, о которой он говорил. Голос, когда он заговорил, сорвался на хриплый шёпот, в котором боролись две интонации — ледяная и надломленная.