Книга Княжна Эворта. Нетлеющие страницы судьбы, страница 83 – Анастасия Максименко

— Вы иносторонец, эрт. Никто не станет судить или удивляться разнице менталитетов и норм поведения. Однако последние следует максимально соблюдать.

Учтиво склонила голову.

Мы с Сантарой вышли в приемную. Два секретаря все так же сидели за коммуторами; более старший флегматично поедал сладкий батончик. Заметив дерта, он перестал жевать, смутился и испуганно спрятал остатки сладости за спину.

— Данатан.

— Да, мьесар?

— Мы договаривались знакомить вас с сотрудниками с новой недели, но позвольте представить немаловажных штатников управления, раз они решились не идти на пятиминутку.

Пятиминутка — проще говоря, дроптерский перекур, легкий быстрый отдых для штатников, составляющий пять-десять минут.

Мьесар указал на более старшего молодого мужчину:

— Ежен Гай, на данный момент инструктор своего коллеги и рекомендованного им родственника — младшего секретаря стажера — Ежена Гая или Ежени для удобства. Вполне возможно, через неделю у нас полноценно будет работать именно Ежени.

Со скрытым удивлением спокойно смотрела на обоих мужчин. Надо же. Очень интересный поступок: дать одинаковые имена двум братьям. Старший Ежен — темноволос, черноглаз, вполне симпатичный молодой темный маг. В то время как его брата можно было бы назвать не только красивым, но и чистокровным эртом. Тонкие благородные черты лица, светло-русые волосы, ярко-сапфировые глаза, тонкий нос и слегка пухлые губы. Наверняка, парень немало разбил женских сердец.

— Приятно познакомиться с будущими коллегами, — протянула руку сначала старшему брату, уверенно пожала влажную ладонь. Затем протянула блондину: — Надеюсь на хорошее, спокойное сотрудничество…

Наши с Ежени пальцы соприкоснулись; его взгляд остекленел, а я погрузилась в прошлое мага.

…— Ты ни на что не способен, Ежен! — орала ухоженная темноволосая женщина на сжимающегося опечаленного юного парнишку. — Ты самый настоящий выродок. Лучше бы я никогда не рожала тебя! Из-за тебя мне пришлось уйти из семьи!

— Мама… — шептали сухие потрескавшиеся губы; в сапфировых глазах — буря чувств: тоска, сожаление, ненависть, направленная на себя, грусть, и так много всего не высказано, не выплакано.

Меня передернуло от той лютой ненависти, выплескивающейся на невинного юношу, жаждущего хотя бы самую маленькую ласку матери, самое простое доброе слово. Он никогда от нее ничего не получит. Только тычки и пинки в спину.

— Заткнись! Драк не хотел второго ребенка, только аборт я сделать уже не могла, ты слишком вымахал, чтобы я могла его сделать без угрозы для своего здоровья! Пришлось рожать. Выродок, ненавижу. И почему я не придушила тебя в колыбели? Сдохни, сдохни где-нибудь в канаве!!! Ладно бы, уродился нормальным темным, а ты самое настоящее посмешище! Темный со светлой внешностью, тьфу. Из-за тебя Драк ко мне охладел и нашел себе эту сучку!..

— Матушка, вы же первая ему изменили…

— Что?! Как ты смеешь, тварь подзаборная?!

…Звук хлесткой пощечины; звук рыдающего в муках юного сердца.

Конец видения.

Сглотнув тугой ком в глотке, аккуратно отпустила заледеневшие пальцы. Зановесные твари, надо было уплотнить перчатки, да поздно уже.

— Прошу прощения, дерт Ежени…

— Не злись на Данатана, Ежени, — мягко попросил мьесар у онемевшего с гримасой испуга на лице парня; он пытался не показывать накативший на него ужас от проявления моего дара, но получалось у него совсем плохо. — Дар у него стихийный.