Книга Мое вчера, его завтра, страница 21 – Марина Эльденберт

— Я хочу переоформить счет на себя.

Повисла тишина. Я услышала даже как тикают часики: буквально. Старинные механические часы в доме Катэллы были повсюду, и это тоже было желание ее матери.

— Зачем?! — возмущенно спросил отец, когда опомнился.

— Потому что я совершеннолетняя и хочу сама распоряжаться своими средствами.

— Так ты и так ими распоряжаешься! — повысил голос отец. — К чему эта лишняя бюрократия? Ты же сама подписала согласие на то, что хочешь сохранить счет неизменным, когда тебе исполнилось…

— Я передумала, — перебила я. — Я хочу, чтобы средства поступали на счет, оформленный на мое имя. Через месяц у меня будет первый выходной, поедем в банк и все переподпишем.

Раз в месяц, то есть в тридцать пять дней, мне полагался выходной от обязанностей источника. Я могла посвятить его отдыху, СПА или же встретиться с родными.

— Немыслимо! — прорычал отец. — И это вся благодарность за то, что мы тебя растили! Обеспечивали! Да где бы ты была, если бы не мы?!

— Корнан, тихо, — мама коснулась его плеча, но он дернул им, сбрасывая ее руку в крайней степени раздражения. — Уверена, это просто стресс, и Ри еще десять раз передумает. Ты же понимаешь, какой это для нее стресс?

— А она должна понимать, как я горбатился на производстве винглайнов, в том числе, чтобы она сейчас могла сидеть в этом богатом доме и фырчать что-то о самостоятельности!

Внешностью я пошла в маму. Золотые волосы, легкие, как шелк, зеленые глаза, веснушки, вздернутый нос и кукольная внешность достались мне от нее. Сестра с братом больше переняли тяжелый облик отца: массивный подбородок, серые глаза и темные волосы, густые, вьющиеся. Ну и еще нос с горбинкой, характерный для жителей Южного архипелага. Отец с семьей приехали на Центральный, когда ему было пять, на заработки, тут и остались. Обычно он не брился по пять-шесть дней, и это придавало его лицу грубоватой харизматичной неопрятности, но сейчас, когда отец брызгал слюной в камеру и кричал, он выглядел как угодно, только не харизматично. И, к сожалению, подтвердил мои ранние мысли о том, что я батарейка. Для него так точно.

Даже при учете того, что я уже пережила его предательство, это было как минимум… неприятно.

— Я не передумаю, — сказала я. — Позвоню вам за пару дней до выходного, и обо всем договоримся.

— Но Ри… — начала было мама.

— Пока.

Я прервала вызов и швырнула артефакт на кровать. Как я могла быть такой слепой? Все эти годы, когда встречалась с ними на выходных, когда они устраивали для меня «семейные» дни и совместные походы в СПА, прогулки в парках, вечера в ресторанах. Я думала, они действительно по мне скучают, рады меня видеть, а они… делали все, чтобы я продолжала считать, что нужна им. Что я им важна.

В прошлом после разговора с родителями я легла спать счастливая и воодушевленная, хотя и немного уставшая после первого напряженного дня и их бурных наставлений, сейчас же я не просто не устала, во мне бурлила такая энергия, спровоцированная родительской несправедливостью, что я вылетела из комнаты и зашагала по коридору, чтобы как можно скорее выйти на свежий воздух и подышать.

Свернула на террасу, на которой узнала о заговоре, распахнула дверь, и…

— … меня бесит! Ты представляешь — она подкатывала к Каю на глазах у всех!