Книга Патруль оранжевого сектора – 2, страница 41 – Янина Наперсток

— Ну я провернул это все, а на пути назад меня тепленьким приняла полиция. Проникновение со взломом и угон аэрокара. Да еще и промилле в крови… Совсем чутка, ведь я не мог отказаться выпить за победу с парнями, — хмыкнул Бобби. — В общем, хороший срок светил, и с соревнований сразу сняли. Выиграл другой студент. Тот самый, из компании «избранных», что предложил пройти посвящение. Повезло в одном. Следователь нормальный попался и сказал, что есть вариант: у космофлота постоянная недоукомплектовка патруля. Жалование не ах, отношение среди коллег еще хуже. Но если я согласен, он может переговорить с представителем. На следующий день я уже подписал контракт, определивший пятнадцать лет моей жизни. Дело замяли, документы в порядке перевода приняли в академию. В ней-то я был всего раз, когда диплом получал. Зато, пока сидел в изоляторе под следствием, резко, сразу поумнел. И этот, — Бобби кивнул в сторону выхода с камбуза, — поумнеет. А если нет… То судьба редко второй шанс предоставляет. Сам будет виноват.

Первые сутки полета в кабине дежурил Петр, а Стивен пытался восстановиться самым простым способом — сном. Да Игнат оставил ему и витамины, и обезбол, и еще какие-то блистеры с таблетками… Капитан, кроме витаминов, ничего принимать не стал. У них на борту двое преступников. Точнее, один — явный — амбал, пытавшийся убить Стивена, в камере под замком. А второй — потенциальный — студентик. Если человек для забавы может вот так запросто убивать животных, то неизвестно, какие сюрпризы он преподнесет в будущем.

Студента пришлось временно запереть в каюте Игната. Свободных комнат не оставалось, а доктор въехал последним, так что ничего толком не успел распаковать, и его вещи вынести было удобнее, чем, скажем, у Бобби или тем более Миры. Так вот, с двумя преступниками на борту крепко спать категорически нельзя. А от обезбола запросто может отключить. Грудина все еще горела, и даже напряжение мышц при дыхании «аукалось», но капитан намазался кремом с анестезирующим эффектом и заснул. А проснулся только к обеду по корабельному графику, и то не потому, что мазь перестала действовать, а из-за храпа.

До этого сперва капитану снилось, что он один в лесу и случайно набрел на берлогу медведя. Тот, огромный, косматый и бурый, к несказанной радости Стивена, гуляющего по лесу без бластера — мирно спал. И так при этом немилосердно храпел, что сотрясались все окрестные деревья, а на милю вокруг не виднелось ни белок, на зайцев, ни даже завалящей полевки или ящерицы. Однако… где-то на границе сна и яви мужчина вдруг осознал, что лес и Потапыч иллюзорные, а вот храп-то вполне настоящий, раздающейся со стороны спины лежащего на боку капитана. Все сильнее пробуждаясь, Стивен попытался понять, где он и что происходит.

Единственная, кто делил с капитаном кровать за последние полтора года, была Мира. А она спала тихо-претихо. Так, что капитан иной раз просыпался и тревожно клал девушке ладонь на бок или спину, чтобы убедиться, дышит ли она вообще.

Стивен резко развернулся и, едва не вскрикнув от боли, прострелившей тело, сорвал с лежащего рядом одеяло. Храпуна это, впрочем, не разбудило. Слегка взъерошенный и свернувшийся клубком, словно кот, Снежок продолжал дрыхнуть. Наверное, искал Миру и, не застав ее ни у себя, ни у капитана, решил дождаться там, куда она, вероятнее всего, скоро придет. Стивен с легкой усмешкой выдохнул и накрыл йети снова, оставив, однако, снаружи его рот и нос. Марлен что-то говорила насчет того, что питомец простужен, хотя вообще непонятно, как это может приключиться с животным, плавающим среди льдин и трескающим ледяную рыбу. Ладно, пусть греется тут в тепле, Стивену же пора вставать.