Книга Тайна призрачного доспеха, страница 38 – Елизавета Берестова

— Мне, конечно, доводилось бывать на подобных мероприятиях, — кивнул Вил, — но одно дело, когда люди ради того, чтобы пощекотать нервы, выключают свет и берутся за руки в надежде увидеть или услышать духа великого человека, тут понимаешь, что всё это — не более, чем развлечение пресыщенной молодёжи. Совсем иное дело, когда видишь некромантку, серьёзно готовящуюся к ритуалу.

— В основе и тут, и там одно и то же, — усмехнулась девушка, — просто у меня силёнок побольше, специальная подготовка и знания вопроса неизмеримо глубже.

Вил только развёл руками.

Рика начертила на полу усыпальницы две сложные фигуры. Одну красным, а другую — серебристым мелком, который уже использовала сегодня на двери кабинета убитого Донгури. С красной она проделала дополнительные процедуры: установила по углам свечи, предварительно располовинив их обсидиановым кинжалом; продублировала все линии пентаграммы дорожками драгоценной розовой горной соли, а потом ещё с внешней стороны круга не пожалев сакэ, организовала нечто вроде широкого, замкнутого канала из спиртного.

Вилохэд предположил, что эта фигура предназначается для привидения.

Вторую, серебристо-белую, пентаграмму чародейка обработала сходным образом, исключив лишь свечи. После этого велела коррехидору встать в середине и ни при каких обстоятельствах не выходить из круга.

— Даже, если вам будет грозить опасность? — нахмурил прямые брови Вил.

— Никакой опасности мне грозить не будет, — заверила Рика, — к тому же я буду рядом с вами внутри круга.

Она деловито подошла к гробу Масы и обсидиановым ножом срезала прядь седых волос, выбившихся из-под шлема. Перевязала волосы шёлковой нитью и положила в центр красной пентаграммы. Затем чародейка порезала себе левую руку и щедро окропила седую прядь волос своей кровью и, неожиданно слизнув с обсидианового клинка последние алые капли, подула на руку. Кровь остановилась, а ранка на глазах коррехидора затянулась.

После этих манипуляций девушка встала внутрь своего круга, щелчком пальцев зажгла одновременно все свечи и принялась читать заклинание. Заклинание для Вилохэда звучало несколько странно: почти все слова казались незнакомыми, хотя в университете он изучал и староартанский, и делийский языки. Голос Рики по большей части звучал привычно, но порой спускался в нижние регистры. От этого по телу коррехидора пробежали мурашки и заломило в затылке.

— Приди на мой призыв, — повелительным тоном проговорила чародейка, — войди в наш мир и ответь на мои вопросы, ибо я заклинаю тебя именем бога смерти Эррару!

В склепе воцарилась тишина, но тишина эта была какой-то раздражающе-напряжённой. Свет магических светильников заметно померк, а свечи, стремительно прогоравшие в алой пентаграмме, вдруг зачадили. Чад принялся сгущаться внутри круга, шевелясь фиолетово-чернильной массой, напоминавшей по цвету разбрызганные в воздухе чернила каракатицы. Рика продолжала что-то бормотать, плотно закрыв глаза. Костяшки сжатых пальцев побелели от напряжения, побелели и щёки девушки. Отчего со своим своеобразным макияжем Рика сама начала напоминать призрака.

Вил не сводил глаз с круга, что находился напротив за раскрытым гробом Масы Донгури. Через несколько секунд, растянувшихся для Вила на минуты, дым внутри красной фигуры начал потихоньку редеть, затем вспыхнул и полностью рассеялся, оставив в круге свечей невысокую субтильную фигурку.