Книга Смертельная Шпилька, страница 56 – Елизавета Берестова

В парне буквально физически ощущалась неприязнь к Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя, отчего коррехидор предположил, что прошлое этого симпатичного молодого мужчины не столь безоблачно. Обычно подобная неприязнь возникает у людей, успевших пересечься со служителями закона.

— Да, я выходил, — с некоторым вызовом заявил Даси, — выходил покурить. А что это — преступление? Грех? А вот когда и на сколько, точно сказать не могу, часов у меня нет, да и задачи запоминать, сколько времени мне потребовалось, чтобы выкурить папиросу, я никогда не ставил.

— Куда вы ходили?

— На улицу, — не задумываясь, ответил он.

— Вы воспользовались чёрным ходом или выходили через кухню?

Вил заранее спросил у мажордома, какие выходы предполагаются для слуг.

На этом вопросе парень немного напрягся, вздохнул, и сказал, что воспользовался ближайшим выходом на улицу, дабы не навлекать на себя гнев мажордома, который и без того при всяком удобном и неудобном случае угрожает урезать оплату.

— И всё-таки, какой это был выход? — Вил чуть подался вперёд.

— Ну, через кухню, — бросил Даси, — это имеет какое-то значение?

— Полагаю, дежурившие гвардейцы его величества охотно подтвердят оба ваши выхода в сад, — как бы невзначай заметила Рика, — почему бы нам всем прямо сейчас не спросить их об этом?

Парень, явно имевший опыт общения с представителями королевского сыска, нутром почуял, что попал в серьёзный оборот. Он поправил ворот куртки с вышитыми кленовыми листьями и сказал с резким смешком:

— Что ж, господин начальник, поскольку вины моей ни в каких преступлениях нету, скажу, как есть. Курить я не ходил, потому как не курю вовсе. А выходил я, потому как приметил одну бабёнку среди горничных. Может вы тоже обратили внимание на высокую, фигуристую, у ней волосы ещё кудрявятся. Перекинулись с ней парой-тройкой словечек, решили встренуться, когда все на торжествах заняты будут, — он цыкнул зубом, — в первый раз она занята была. Я вышел, украдкой подобрался к залу, заглянул, она там вино разносила. Меня увидала и знак подала, мол, позже приходи. Я назад подался. Сидел с полчаса приблизительно. Скука смертная. Девки о каких-то тряпках трещали, один долбанутый объелся до желудочных колик, а второй всё в окно глядел. Что уж он там надеялся увидать в темноте, не знаю. Может, проблемы какие у него личного свойства, может, себя превыше других слуг ставил, только молчал, как пенёк.

— Вы приняли правильное решение, — надменно изрёк Вил, — говорить правду всегда выгоднее, нежели лгать. Вам удалось встретиться со своей дамой сердца?

— Удалось, — кивнул слуга, и украдкой утёр выступивший на лбу пот, — она улизнула якобы за новой порцией вина, а сама зашла в кладовку, которую я приглядел ещё утром. Там мешки с рисом и мукой лежат. Удобно, одним словом.

— Удобно для чего? — не поняла чародейка.

Даси удивлённо поднял явно подправленные твёрдой рукой цирюльника брови и спросил:

— Вы шутите? Или неужто желаете полное разъяснение получить?

Рика поймала предостерегающий взгляд коррехидора, но улыбочка слуги показалась ей настолько гадкой, что чародейка пошла напролом.

— Если бы не хотела этого услышать на допросе, то, вероятно, не спрашивала бы.

— Извольте, — хихикнул Даси, — вот только никак слово приличное не подберу для того деяния, чем мы там занимались.