Книга Хирургические убийства, страница 59 – Елизавета Берестова

Вилохэд отрицательно покачал головой.

— Мы с вами не можем разрушить или снять обруч, но я могу его состарить, и он превратится в ржавую пыль, — победно проговорила она, — мне нужно что-то, чтобы нарисовать пентакль, кусочки ткани для свечей, и обломки железа для контагионности.

Для того, чтобы начертать на полу большую, но весьма странную и неровную фигуру, Рика воспользовалась сахаром из початого мешка. Вил наломал семь железных обломков обруча от полусгнившей бочки, и каждым из них девушка потёрла обруч на животе духа. Отдать хотя бы лоскутик от своей невыразимо грязной одежды Глыбарь отказался наотрез, не убедили его ни доводы, что соприкасавшаяся с ним ткань только усилит заклятие, ни то, что в истинном своём виде ему не будет нужды в грязной тряпке. Дух твёрдо стоял на своём. Тогда на запальники коррехидор пожертвовал батистовый носовой платок с вышитыми белым шёлком дубовыми листьями и личной монограммой. Вздохнув, чародейка протянула пахнущий скошенной травой — излюбленным одеколоном Вила кусочек ткани фамильяру, и та бритвенными клыками располосовала бедный платок на семь одинаковых частей.

В масштабной, никак не меньше ведра, миске элементаля оставалось довольно керосина, чтобы смочить жгутики из обрывков платка. Рика разложила обломки обруча по концам своей странной фигуры (коррехидор уже не удивлялся, все магические фигуры некромантки оказывались весьма странными, однако ж подчинялись при этом какой-то особой гармонии), установила на них фитильки, велела Глыбарю занять почётное место посередине, да ещё втащила во внутрь фигуры большую часть цепи.

После этих приготовлений она велела Таме сесть на плечо духа, что та выполнила с большой неохотой, и колдовство началось. Рика читала слова заклятия по памяти и надеялась, что не перепутала ни одного слова. Где-то на третьей фразе разом вспыхнули все фитили, но загорелись они не мягким жёлто-оранжевым цветом, какой даёт горящий керосин, они запылали фиолетовым, мертвенным огнём, постепенно вытягиваясь, пока не сомкнулись над головой духа. Тама взмыла вверх и крепко ухватила зубами огненные струи.

Рика заканчивала ритуал, огонь стал гаснуть, железные кусочки бочечных обручей одновременно звонко треснули. Коррехидор не мог видеть, что происходит с поясным обручем элементаля под его одеждой, но вот зато цепи были ему отлично видны. Сначала на цепях, блестящих, словно только что выкованных, начали появляться пятна ржавчины. Пятна эти разрастались, сливаясь с друг другом, вышелушивались, изъязвлялись, и в итоге вся цепь превратилась в рыжую пыль. В тот же момент времени на белые мраморные ступни Глыбаря пролился дождь ржавой пыли — это осыпался обруч, удерживающий его в физической форме. Грязное одеяние вспыхнуло ослепляюще ярким светом, и когда оно прогорело, перед коррехидором и чародейкой стояло совершенно другое существо: прекрасный мужчина, словно целиком состоящий из текучих драгоценных камней. Его длинные волосы отливали рубиновым блеском, глаза сияли сапфирами, а тело походило на турмалин.

— Благодарю вас за спасение. СЛОВО моё нерушимо. Прощайте.

Он словно бы утёк под землю и исчез.

— Всё, — сказал Вилохэд усталым голосом, — мы свободны.