Книга Хирургические убийства, страница 97 – Елизавета Берестова

— Господин Цукисима Ито, именем Кленовой короны повелеваю вам оставаться в этом номере под домашним арестом вплоть до окончания следствия. Вы обвиняетесь в убийстве двух гражданок Артании, имена и фамилии коих на данный момент не установлены. Вам запрещено покидать пределы гостиничного номера. Любое оружие, если таковое имеется при вас, сдайте мне, — Ито Цукисима, казалось, враз постаревший и как-то сникший, молча передал Вилу пистолет, — а кортик? — спросил коррехидор.

— Его при мне его нет, — тихо проговорил он.

Коррехидор кивнул, потом устало добавил:

— И ещё, Ито, оставь мысль о самоубийстве. Позор ты подобным поступком не сможешь, зато он прекрасно подтвердит твою виновность. Пока ты — только подозреваемый, и следствие незакончено. Надеюсь, ты одумаешься и изменишь показания.

Жена Цукисимы сидела, крепко сжав губы, и с немым осуждением взирала на подавленного супруга.

— Госпожа Цукисима, — обратился к ней Вил, она взглянула на него снизу вверх, и в её взгляде не было ни капли приязни. Рика вдруг заметила, что жена Цуки явно гораздо старше, чем показалось на первый взгляд. Она, несомненно, хорошо следит за собой, но возраст читался в складках у губ и явственных морщинках, лучиками разбегающимся от больших карих глаз, — ваш долг поддерживать мужа в тяжёлую минуту, ответственность за любые попытки уйти от ответственности, путём побега либо ухода из жизни, будет возложена на вас. Я предупреждаю вас именем Кленовой короны. Надеюсь, старшей дочери клана нет необходимости объяснять, что это значит?

Женщина кивнула.

Вилохэд попрощался и потянул чародейку к выходу.

— Что-то у меня сегодня нет настроения быть на людях, — коррехидор потёр висок, где усиливалась тупая боль, — мы и так слишком много работали в выходной день, так что я прошу прощения за то, что моё приглашение останется нереализованным. Обещаю исправиться в следующий раз.

Рика кивнула. Она прекрасно понимала, что подавленность Вилохэда вызвана неприятной ситуацией в расследовании. Чародейка и сама не могла до конца поверить в виновность жизнерадостного и словоохотливого Цуки, которого они встретили на боях без правил. Однако ж сухие факты указывали обратное. Даже его неуклюжая попытка уйти от вопроса о местонахождении в ночь второго убийства была не в его пользу.

— Ничего, — заставила себя проговорить Рика, — я тоже сегодня устала, хочу принять ванну и пораньше лечь спать.

Ночь для коррехидора выдалась бессонной; то есть нельзя было сказать, что он совершенно не спал. Он спал, но беспокойно, урывками и, просыпаясь несколько раз, не мог быстро заснуть снова. Из головы никак не выходил Цуки. Вил прекрасно помнил, как тот впервые приехал в Оккунари, как все были очарованы живым, отлично воспитанным кадетом, которого морская форма лишь украшала. Близнецы сами-то по себе были ещё теми возмутителями спокойствия, а уж когда их стало трое…

— Нет, — Вилохэд перевернул подушку и наполовину вылез из-под одеяла, в резиденции Дубового клана продолжали топить, — невозможно представить себе, что Цуки, тот самый Цуки, которого я знаю уже почти семнадцать лет привёл проститутку на склад, связал, изнасиловал и исполосовал кортиком и накладными когтями! В чём-то мы с Рикой допустили ошибку. Было ведь что-то ещё… В доходном доме и на складе номер восемнадцать. Какая-то деталь была упущена, потеряна.