Книга Великосветское убийство, страница 91 – Елизавета Берестова

— Господа, — обратилась к ним возвратившаяся в гостиную хозяйка дома. Она собственноручно принесла и поставила на стол сервированный к чаю поднос, — вы можете опустить довольно продолжительное вступление, в нём мой брат даёт характеристики кавалерам посольства и описывает первые впечатления от Делящей небо. Я сделала закладки, двигайтесь по ним и получите полную картину. Ежели не доверяете мне, читайте всё подряд. На сём я вас оставлю, и отправлюсь в соседнюю комнату. Мне совершенно не хочется мешать вам. Граф, вы ведь дадите мне дозволение удалиться?

— Да, конечно, госпожа Харада, — оторвался от чтения дневника Вил, — благодарю за чай.

Женщина кивнула и вышла вон.

Один мой хороший знакомый горячо убеждал окружающих, будто бы в Делящей небо благодатный климат, — Рика пробежала фразу глазами и словно бы услышала голос Сюро Санди — тягучий баритон с бархатистыми нотками, — отрезать такому лгуну его лживый язык — весьма мягкое наказание. Континент встретил меня удушающей влажной жарой, от которой всё исподнее пропитывается потом буквально в первые четверть часа пребывания на улице. И от зноя нет спасения в тени, там столь же жарко. А гостиничном номере (нас поселили в самом престижном районе Саньджинга) даже на первом этаже настолько душно и влажно, что впору подумать, будто гостиницу из непонятной блажи архитектора выстроили непосредственно на горячем источнике. Постельное бельё сыро, ванную комнату пышным цветом украшает плесень, открытые окна не приносят ни малейшего облегчения. Даже моя привычка спать без одежды не спасает от дурных сновидений и многократных пробуждений в омерзительном липком поту. Поднимаюсь, иду, споласкиваю лицо водой. Чтобы дождаться вожделенной прохлады, приходится лить воду не менее минуты. Выпиваю полный стакан. Удивительное дело, вода, что ощущается прохладной лицом и шеей, совершенно иначе воспринимается ртом и горлом. Она тепла и ощутимо отдаёт железом.

О делийской стряпне я вполне бы мог написать целую книгу. Мой приятель Барт всю дорогу на континент хвастался, сколь ему по сердцу делийская кухня, и как сильно наши блюда проигрывают по части богатства вкуса и разнообразия приправ. Он пел оды жгучему перцу и чесноку, утверждая, будто бы без особых сложностей и с немалым удовольствием способен поглощать оба эти ингредиента в неограниченных количествах. Я серьёзно кивал, а сам в душе потешался, ожидая первого обеда в Делящей небо. Мне-то доводилось бывать там и с обжигающей едой я знаком не понаслышке, а Харада горячо высказывал лишь заочное очарование экзотической культурой соседа. Перец делийцы едят в ужасающих дозах. Мне кажется, что способность поглощать жгучий перец, причём целыми ки́нами, для делийцев стало чем-то вроде национальной развлечения. Они даже соревнования устраивают, кто больше съест некой преострейшей гадости, от одного запаха коей все внутренности в узлы завязываются. Если вам покажется, что в Делящей небо вам подали мясо в томатном соусе, не верьте глазам своим — красным блюдо стало от обилия молотого жгучего перца. Естественно, участь любителя остроты, каким себя всё путешествие выказывал Харада, оказалась на деле печальной. Наш тонкий ценитель делийской кухни позорно отсеялся на первом же официальном обеде. Я немало посмеялся про себя, когда Барт, еле сдерживаясь, дабы избежать нарушений этикета, покинул пиршественный стол со всей возможной скоростью, какую только позволяли приличия, и унёсся в сортир. Тут я вдруг остро понял, что привычка Барта всегда стремиться выставить себя в самом выгодном свете, нисколько не умаляет моей дружеской привязанности к этому умному, сдержанному и не по годам амбициозному молодому человеку. А, возможно, напротив — является некоей притягательной чертой его личности.