Книга Кровавая ария, страница 75 – Елизавета Берестова

— Пожалуй, — кивнула Рика. Она пила кофе со сливками и заварными пирожными, шоколадная глазурь на которых была толщиной со спичку, — но в версии самоубийства меня смущает один вопрос. Куда подевались холостые патроны, которыми Ари зарядила револьвер перед спектаклем. Предположим, Финчи сам вытащил два холостых и заменил на боевые, которые приобрёл в оружейном магазине. Ваши соображения по поводу его осведомлённости по части оружия здесь в тему, солист мог даже не догадываться, что в старинный револьвер можно зарядить современными патронами, лишь бы калибр совпадал. Но куда он дел те, что вытащил из барабана? Бросил прямо на пол, но на полу за сценой их не было, я это помню совершенно точно.

— Может, сунул в карман? – предположил Вил, — самое простое – вынуть патроны и положить в карман, а из другого кармана он достал припасённые, заячьи, зарядил, и готово дело.

— Но на костюме из последнего акта, в котором Финчи застрелился, не было карманов, — возразила девушка, — я проверяю одежду, когда произвожу вскрытие. Одежда может содержать улики и следы преступления. Заявляю бесповоротно и окончательно: балахон слепого мастера карманов не имел, брюки тоже.

— Сие никак не отметает моего предположения, — усмехнулся Вил, — кто сказал, что Финчи перезарядил револьвер перед самым концом спектакля? Наверняка реквизит приносят заранее. Парень мог и перед началом, и по ходу спектакля подойти и подготовить револьвер. При этом на нём мог быть другой костюм. Или же, — он задумался на мгновение, — Финчи просто выбросил патроны в первую встречную мусорную корзину. Одну из них я заприметил у стола, где закусывают артисты. Ему достаточно было пройти мимо, и всё.

— Да, так могло быть, — согласилась чародейка, — но поставьте себя на его место: вы решили убить себя…

— Сплюньте, — шутливо замахнулся пирожным Вил, — не приведи боги!

— Тьфу-тьфу, — усмехнувшись суеверности собеседника, столь же шутливо сплюнула чародейка, — пускай, не вы, а Финчи. Он решает покончить с собой: публично, возможно, чтобы отомстить или поразить кого-то, кто находился тем вечером в зрительном зале. Ему страшно? Естественно, страшно. Он нервничает – непременно. Будет его в таком случае волновать выбросить ли патроны просто на пол, или же отнести в ближайшую мусорную корзину? Не думаю. Положить автоматически в карман, да, но вот искать мусорную корзину – вряд ли.

— Значит, нам остаётся проверить квартиру Финчи, выяснить, покупал ли он старинные патроны и, если нет, докладывать его величеству об убийстве в Королевской опере, — проговорил Вил без энтузиазма, — коли углублюсь в историю фирмы Бегущего зайца, есть шанс, что нашему венценосному кузену просто наскучит сие слушать, и он благополучно отправит меня восвояси.

Когда они возвратились в коррехидорию, Турады за его столом не было, видимо он не закончил обход всех оружейных магазинов и лавок столицы. Вил записал адрес погибшего артиста, забрал из вещдоков ключ от его квартиры, и они поехали на Долгую улицу. Улица, и правда, оказалась предлинной, при этом тенистой и ухоженной. Заботливые жители домов уже успели высадить цветы на многочисленные клумбы, словно бы соревнуясь друг с другом в разнообразии и выдумке. Владельцы дома, где жил артист и вовсе расстарались: дорожку выложили живописными разноцветными камешками, обсадили с обеих сторон кустами гортензии, а у самого входа поставили двоих рукотворных лебедей. Но поскольку материалом скульптур послужили истёртые шины от магомобиля, лебеди вышли скорее устрашающими, нежели красивыми. Не спасали даже изящные короны на головах со свирепым выражением маленьких красных глазок, изображённых той же самой краской, какая использовалась для росписи клювов чудовищных птиц.