Книга Судья и палач, страница 38 – Елизавета Берестова

— А говорят, вроде вампиры без специального приглашения через порог переступить не могут, — заметила Рина.

— Враньё, глупое, бессмысленное враньё. Вот ты можешь, он может, а мы, видите ли — нет, — Зинаида завертела головой, — если б с плохим пришла, может и кольнуло меня где, — она кивнула на паутинки охранных заклятий, — а я ж, так, посидеть.

— С какой это радости я должен распивать низкие напитки с peu connu вампиром? — Фёдор напустил на себя устало-аристократический вид, который несколько портили шорты и футболка.

— Малознакомым, говоришь, — усмехнулась Зинаида, — так стань хорошим знакомым. У меня, между прочим, родаки языками в детстве угнетали, так что словечками своими французским можешь не козырять.

Она выгрузила на стол банки с пивом.

— А к вам я, господа, пришла по нескольким причинам. С какой начать: с главной или второстепенной?

— С второстепенной, — Фёдор взял банку, покрутил в руках, а потом ловко откупорил, — не то я рискую потерять нить повествования. Особы женского пола склонны перегружать свой рассказ ненужными подробностями и отвлекаться по пустякам.

— Хорошо, — согласилась вампирша, — как будет угодно высокому господину. Ты не стесняйся, бери, — она кинула банку чародейке, — причина в том, что с вами я могу быть самой собой. Вы не представляете, как надоело всю жизнь словно шпиону в чужой стране следить за каждым сказанным словом, выражением лица. А вы знаете, кто я. Не шугаетесь, и не кидаетесь ноги целовать. Да, да, в буквальном смысле. Пересеклась однажды с одним извращенцем. Тот вообще хотел, чтоб я его во время секса кусала и кровь пила.

— Интересно, — съехидничал Алеут, — удобно. И обед, и удовольствие.

— Дурак, — кусок сушёного кальмара полетел в голову Фёдора, — тебе б такого. Я, натурально, прогнала урода, память ему подчистила и припугнула, чтоб других не искал. Из города пришлось уехать.

— Тебе лет сколько? — спросил Фёдор, который собирался обругать пиво, сказав, что им только лошадь поить. Но вопреки ожиданию напиток оказался хорош.

— А тебе? — сощурилась Зинаида, и Рина разглядела, наконец, какие у неё глаза. Они были светло-карими с тёмными ободками и россыпью мелких коричневых точек.

— Пусть сие останется моей маленькой тайной, — последовал ответ.

— А я скажу, — из чистого противоречия возразила вампирша, — родилась незадолго до начала двадцатого века в Петербурге. Дальше как-нибудь в другой раз.

Арина решила тоже подключиться к разговору.

— Вы кто по профессии?

— Давай без «вы». Когда ко мне молодые девчонки так обращаются, я вообще себя древней старушенцией чувствую. Лады? Я — фельдшерица, как говорили во времена моей молодости. Во время Первой мировой работала с Бурденко.

Она выпила практически залпом свою порцию.

— Потом на Канатиковой даче служила. А что? Идеальное, между прочим, местечко. Москва-река, парк, из больных — одни умалишённые. Они себя нередко сами травмируют, крови довольно было. Я к тому же пробирки в лаборатории, где анализы делали, мыть подрядилась. Вообще халява.

— Но, поскольку ты оказалась в Междуреченске, что-то пошло не так? — Фёдор зубами разорвал неподатливую упаковку снека.

— В точку, Феденька, — я ведь не ошиблась? Хоть Арина тебя не представила, я слышала, как она к тебе обращалась.