Книга Чародейка Поволжья, страница 23 – Елизавета Берестова

Рина сказала, что в курсе дела.

— Не потому играл, что в деньгах нуждался, просто интересно. Любил ставить на место профессиональных шулеров, которые деньги стригли с простаков. Вот Саньке много лет долбил, как всё делается, а он не верил. Хоть в конце, слава Богу, понял, что к чему. Тогда к карточному столу интерес напрочь потерял. Считаю сие делом добрым, искупающим прочие игорные грехи.

— Понятно, а что с питьём вина?

— Пили в моё время много. Особенно военные. Хоть государь Александр не особо одобрял, но против воли большинства ничего поделать не мог, — Фёдор заложил за ухо волнистую прядь волос, выбившуюся из хвоста, — выпивал, я ж – преображенец всё-таки. Бывало, что и перебирал малость. Но про коня и грязь Пушкин-сукин сын, приврал. Не валился я с коня. Да и Фру-фру не калмыцкой, а орловской породы была. Теперь всё, надеюсь, или ещё какие враки по мою душу остались?

— Нет, это всё, — Рина ощутила огромное облегчение. Фёдор, конечно, своеобразный парень, но не извращенец и не людоед. В конце концов у всех есть недостатки и дурные привычки. Так куда лучше, нежели отозвался бы зануда навроде отца Викентия.

Федор уплёл остатки курицы, вскрыл чипсы и хрустел ими с удовольствием.

— И ещё, — проговорил он, прожевав очередную горсточку, — ты должна перейти со мной на «ты». Будет странно, если посторонние услышат, как ты выкаешь двоюродному брату. Даже в моё время такого не бывало. Забудешься, занервничаешь и перейдёшь на Фёдора Ивановича. Идёт?

— Хорошо, только как к вам обращаться? Федя? Федюша?

— Только попробуй! Никаких Федюш, Феденек! Можешь на французский манер – Тео. Значит, Теодоро.

Рина засмеялась:

— Уж двадцать лет минует скоро, как я не вижу Теодоро, — процитировала она испанского классика, — боюсь, Теодоро я не смогу произносить без смеха.

— Тогда либо Фёдор, либо – Алеут, если нравится – Американец.

Рина согласилась и протянула руку в знак полного примирения.

Ноутбук бабы Паши они нашли в её комоде под ночными рубашками. Компактный и тонкий, он лежал в чехле из плотного серебристо-серого материала с расходящейся в разные стороны застёжкой-молнией и широким удобным ремнём для переноса на плече.

Ни зарядного устройства, ни проводов рядом не было.

Арина поставила ноут на стол и включила. Вместо пароля закружились какие-то значки, подозрительно похожие не японскую кану. Девушка зацепилась взглядом за какую-то загогулину, и, когда та встала на первое место, нажала на тачпад. Значки выстроились в последовательность, и на экране загорелась надпись «Добро пожаловать!».

Система была совсем неизвестная, даже магонет имелся. Они с Фёдором первым делом открыли страницу с законами, которые так настоятельно рекомендовал изучить Викентий Константинович.

Алеут почитал немного, потом заявил, что подобной мути не встречал ни в той, ни в этой жизни и отсеялся, а Рина продолжала пробираться через юридическую абракадабру, регламентирующую жизнь и работу чародея региона.

Дочитать до конца пункт о применении силы в расследовании вмешательства существ и сущностей духовного плана в бытовую жизнь людей ей не позволил настойчивый звонок в дверь.

Девушка закрыла страницу и встала.

— Я сам открывать буду, — вскочил Алеут, — мало ли какая сволочь пожалует.

Но на этот раз никаких бесов за дверью не обнаружилось. Фёдор убрал подальше пистолеты, готовые прыгнуть в руки. На пороге топтались двое затрапезных мужичков неопределённого возраста. Они вытаращились на Алеута и забормотали: