Книга Корона клинков, страница 87 – Елизавета Берестова

Адъютант неслышно возник на своём месте у двери. Он был несколько удивлён, застав своего патрона за внимательным изучением списка поставок кухни Осэнского легиона. Вдруг Осокорь отложил документ и его взгляд встретился со взглядом переминавшегося с ноги на ногу посетителя. Лицо легата озарила широкая улыбка. Он всплеснул руками и воскликнул:

— Чего же ты стоишь, дружище? Давай, присаживайся без малейших церемоний и выкладывай, с чем пришёл.

Посетитель, ошарашенный внезапным и неожиданным дружелюбием высокопоставленного мужа, присел на краешек неудобного стула. Осокорь не сводил с него глаз, буквально лучащихся радушием и пониманием.

Мужичок поёрзал, не зная, куда пристроить свою шапку, но вдруг расслабился, закинул ногу на ногу и заговорил с доверительной интимностью, которая буквально покоробила адъютанта.

— Звать меня Пек Мокрица, — сообщил он, пристраивая свой засаленный головной убор на столе легата. Затем он пригладил волосы пятерней и гортанно хохотнул, — какая удача застать здесь именно тебя, экселенц, живое человеческое лицо среди харь с оловянными глазами.

Мокрица потёр скулу, вспомнив встречу с Петроклом.

Адъютант чуть не задохнулся от подобной наглости. Нет, этот больше смахивающий на крысу Мокрица, явно напрашивается на порцию плетей. Вот сейчас господин легат тебе покажет, как раскладывать на его столе шапки и говорить ему «ты»!

Однако, против ожидания, столичного порученца с особыми полномочиями фамильярность задержанного не только не возмутила, а скорее даже наоборот. Казалось, он и сам обрадовался Мокрице словно давнему приятелю: встал, хлопнул по плечу и уселся прямо на стол, отодвинув в сторону дорогущий письменный прибор коменданта.

— Ну, так в чём дело?

— Конечно. Как ты уже догадался, я — не местный, — Осокорь кивнул, — судьба моя путана и не интересна. Как-нибудь за чаркой вина я расскажу тебе историю моей многотрудной жизни, — пообещал Пек Мокрица с обезоруживающей откровенностью. — Так вот, живу я сейчас в Осэне. Чем зарабатываю на хлеб насущный? Да чем придётся. Не подумай только, будто я бродяжничаю или побираюсь. У меня своё дельце небольшое имеется. Видишь ли, — посетитель приглушил голос, очевидно опасаясь, что адъютант может воспользоваться его идеей, — от природы я обладаю недурной наблюдательностью, которая вкупе с острым слухом и привычкой интересоваться чужими делами, может быть очень полезной.

— Вынюхиваешь, выслеживаешь, а иной раз и тряхнёшь незадачливого толстосума? — в тон ему продолжил Осокорь.

Пек развёл руками с виноватым видом мальчишки, которого застукали за кражей сладостей.

— Перед кем другим стал бы отпираться, но перед тобой, экселенц, как на духу. Грешен. Хотя ничем серьёзным руки свои не замарал. Да и что худого, коли некоторые богатенькие посетители развесёлого квартала отстегнут малую толику своих немереных доходов скромному одинокому человеку, проживающему на чужбине? Но в основном я выполняю различные поручения, делаю дела, которые людям неприятны. Ещё я нахожу потерянные вещи, пропавших животных, присматриваю за блудящими супругами. Одним словом: кручусь, аки волчок, сбиваю ноги на улицах нашего славного города, мокну под дождём, жарюсь на солнцепёке и всё ради горстки серебра, чтобы хоть как-то сводить концы с концами.