Книга Крепкий орешек под нежной скорлупкой, страница 53 – Мария Клепикова

Для меня это было откровением, а меж тем Андрей Владимирович продолжал.

— Это сейчас никого этим не удивишь, а раньше хуже этого прозвища для детей не было. Их обзывали, иногда даже били, всячески издевались. Я помню, как моего друга детства чуть до самоубийства этим не довели. Пойми, я не хочу, чтобы твоего ребёнка дразнили. Он не виноват, что с тобой так случилось, но поверь, для него будет лучше, если ты будешь не одна. Я стану ему самым лучшим дедом не свете, а тебе не о чем будет печалиться. Пусть для тебя это покажется старомодным, но так мне будет спокойнее.

Я сильно шмыгнула носом, даже не заметив, когда начала плакать. Какая дура! Вырвавшийся короткий всхлип я прикрыла рукой и отвернулась, вытирая слёзы, которые буквально душили.

Сумасшедшая, ненормальная!

Сиденье рядом со мной промялось, и я тут же оказалась прижата к мужскому плечу уверенной рукой. Какой приятный жест! Мы просидели так некоторое время, а потом Андрей Владимирович предложил:

— Давай, я провожу тебя в твою комнату. Ты поспишь, а завтра на свежую голову мы продолжим наш разговор. Ну как согласна?

Конечно, согласна, на сегодня у меня просто нет сил: ни физических, ни эмоциональных. Кивнув, я последовала за хозяином дома, поднимаясь на второй этаж.

— Вот здесь, — мужчина приоткрыл боковую дверь в коридорчике, но заглядывать туда мы не стали, — ванная с туалетом. Под ней на первом этаже тоже есть — сама потом осмотришься. А это твоя спальная, — он вежливо пропустил меня внутрь, но проходить не стал. — Располагайся.

Андрей Владимирович, как и всегда прежде, был учтив и тактичен, словно и не проявлял днём властность своего характера. Я в нерешительности застыла на месте. Было невероятно стыдно за грубость своего поведения. Придумала себе невесть чего и обидела человека. Очень хотелось извиниться прямо сейчас, но неприятный ком застрял в груди. Всё, что я смогла из себя выдавить, так это:

— Спасибо.

— Спокойной ночи, Алёна, — пожелал мне мужчина, закрывая дверь снаружи и оставляя одну.

— Спокойной ночи, Андрей Владимирович.

Комната оказалась исполненной в серых тонах разного оттенка — не сказать, что холодного, но уюта тут не ощущалось. Единственным ярким пятном служило большое панно в изголовье широкой кровати с изображением цветущей сакуры на светлом фоне — ну хоть что-то милое.

Совершенно разбитой я присела на неё, машинально определяя упругость, а не мягкость, как раз по моему вкусу. С тканевой обивкой тёмно-терракотового цвета и большими подушками в тон она подходила больше мужскому стилю.

Интересно: чья это комната? Может внука Андрея Владимировича или сына? Хотя, не хотелось бы лежать в чужой постели, но не в гостиную же идти из принципа?

Погладила рукой светлое постельное бельё со вторым комплектом подушек — лён. Прямо передо мной стоял встроенный шкаф-купе, в дверцах которого отражалось занавешенное напротив окно. Вот и вся обстановка. Что ж, пора распаковываться.

Я расстегнула чемодан и достала сорочку и гигиенические принадлежности. С остальным завтра посветлу разберусь, а пока нужно сходить в ванную. Где там она?

Достаточно просторное помещение с необходимой сантехникой было украшено зеленью живых цветов — один напольный и несколько настенных. В углу стояла широкая овальная накрытая деревянная бочка, а напротив неё за шторкой скрывался душ. Почистив зубы, я по-хозяйски открыла шкафчик у зеркала и убрала туда щётку и пасту.