Книга Крепкий орешек под нежной скорлупкой - 2, страница 36 – Мария Клепикова

— Алён, — Ветроградов на удивление спокойно и даже ласково прикоснулся к моим ногам, присев на корточки, — пойдём, приляжешь. Я буду рядом, ты только не волнуйся, хорошо?

— Мне так страшно, — призналась я, не отрывая рук.

— Мне тоже, — он помог мне подняться и проводил в комнату. — Ты не думай, что я типа чёрствый и ничего не чувствую. Я тоже волнуюсь, — признался Ветроградов, поправляя подушки и накрывая одеялом.

— Не нужно, — отстранилась я, — жарко.

Мне и правда было не очень хорошо. Такое непонятное состояние, что сама не знала, чего хочу и чего не хочу.

— Принеси, пожалуйста, попить.

— Хорошо, сейчас, — сразу же согласился Ветроградов и уточнил. — Тебе чего воды или заварить чего?

— Воду, — я прикрыла глаза и погладила живот. — И добавь пару ложек варенья, но не сильно сладко.

На самом деле я очень хотела кушать, но не просить же об этом Ветроградова? Ветер завывал и бросал в окна ветки и прочий мусор с земли. Боль стала отдавать в поясницу, и я схватилась за неё. М-нх! Вдруг я почувствовала на спине руку Ветроградова.

— Давай, я тебя помассажирую. Сильно больно?

— Нет, — на выдохе ответила я.

Его прикосновения принесли малое облегчение, но я не хотела выглядеть в его глазах слабой.

«Лишь бы не закричать от боли!» — молила я себя. — «Лишь бы только не закричать, когда всё начнётся».

Но пока было достаточно терпимо. Единственное, что я не могла скрыть, так это напряжение лица при усиливающихся схватках.

— Пелагея Витальевна звонила. Спрашивала, как ты. Сказала, как только будет возможность, сразу приедет.

— Хорошо.

Я старалась правильно дышать. На курсы по подготовке к родам я не ходила. Так, зашла отметиться в первый раз и всё. На самом деле было стыдно быть там одной. Без мужа. А Ветроградов … Мало того, что он не согласился бы (да я и не предлагала даже), так ещё тесное соприкосновение и нежность, кои должны присутствовать в паре, особенно в такое время, для нас было неприемлемо.

Время тянулось бесконечно долго: я то пыталась поспать между схватками, то испытывала позывы в туалет и понимала, что это просто начало родовой деятельности. Присутствие Ветроградова помогало. Даже, когда он просто сидел напротив, уставившись в монитор ноутбука. Он даже пытался покормить меня, но я отказалась, согласившись лишь на йогурт.

* * *

Боли стали просто невыносимыми. Я очень боялась, что не пойму, когда рожать нужно, и самое главное: где и что делать с ребёнком? Точнее с пуповиной — её же перевязывать нужно. А вдруг что-то пойдёт не так? А вдруг я наврежу ребёнку? А… От всех этих вопросов у меня случилась такая растерянность и… страх. Действительный, я даже, наверное, могла его назвать — панический.

Я боялась остаться одна и маялась.

По большей части я лежала, периодически засыпая и думая, что так, наверное, правильно. Однако, Ветроградов сказал, что если хочется, то можно ходить или стоять на коленях. Собственно, он просто передал слова Пелагеи Витальевны, с которой время от времени созванивался, ну или она сама звонила. В любом случае, приняв более-менее вертикальное положение мне стало немного легче.

Разумеется, я не гуляла по всему дому, а находилась только в своей комнате с единственной прогулкой до туалета. Ветроградов принёс воду, но я больше не хотела пить. Моим единственным желанием на протяжении всей беременности было лечь на спину, но это было категорически запрещено, а бока уже итак все отмяла. Так что я с неким удовольствием стояла, облокотившись о подоконник, оставив пузо висеть, словно гамак. А иногда ложилась грудью на кровать, встав на колени. Собственно и в том, и в другом положении я умудрялась немного поспать.