Книга Крепкий орешек под нежной скорлупкой - 2, страница 72 – Мария Клепикова

* * *

— Может, хотя бы на Рождество к нам приедете? — уговаривала я Ларису уже в который раз.

— С удовольствием, Алёна, но мы с Русланом уезжаем к его родителям на все праздники. Так что не получится, — извинялась подруга, ласково поглаживая меня по руке. — Ну не дуйся, пожалуйста. Как приедем, обязательно посидим все вместе, обещаю.

— Ну да, конечно, — скептически фыркнула я. — Кажется, это я уже слышала. Если бы мы с Софьей к тебе сами не приехали — неизвестно, когда бы ещё увиделись.

— Но ведь увиделись, правда, маленькая? Тётя Лариса тебе очень-очень рада, — подруга держала мою дочку под мышками и слегка касалась её ножками о свои колени, словно пружиня. — Ты посмотри, как радуется!

— Знаю, — улыбнулась я, допивая чай. — А почему именно зимой? — поинтересовалась я на счёт времени года их с Русланом свадьбы. То, что они поженятся, я ничуть не сомневалась, поэтому даже не удивилась этой «новости».

— Ну, не знаю. Руслан так захотел, а я не против. Говорят: зимние свадьбы — счастливые судьбы.

— Точно, — согласилась я с выражением, — тоже слышала такое. Но почему не в эту зиму?

— Ну-у. Пока мы считаем, что рано. Нужно узнать друг друга получше.

— А-а-а, так вот как это называется! — немного ёрничала я. — А то, что вы живёте вместе и спите друг с другом — не в счёт?

— Ой, да перестань! — отмахнулась Лариса, ничуть не обижаясь на мою реплику. — Сейчас все так живут. И ничего…

«И ничего хорошего», — продолжила я про себя и тут же добавила. — «Как будто у нас с Ветроградовым всё хорошо. У них хоть всё по обоюдному согласию…»

— Ой, что это?! — взвизгнула Лариса, поднимая мою дочку на руках. Я тихо захохотала, закрыв рот ладошкой.

— Поздравляю, подруга, Софийка тебя «пометила»! — я забрала свою малышку и пошла мыть попку в туалет, а Лариса следовала за нами, причитая.

— Я так «счастлива»! Всю жизнь мечтала быть описанной, — смеялась она, снимая домашние шорты и бросая их с корзину для грязного белья.

— Да не расстраивайся так сильно, — успокаивала я её. При этом меня ничуть не мучили угрызения совести за поведение дочурки. — Софья обязательно на всех писает рано или поздно. Ещё никто не избегал этой «традиции». Считай, тебя приняли за свою!

— Правда? — Лариса быстро переоделась, но брать зассыху на руки больше не рисковала.

— Правда, — я надела на дочку чистые подгузники и стала собирать вещи. — Это как территорию метить. Ветроградову вообще «повезло»! В один день, она его три раза «пометила». Ты бы видела выражение его лица: два костюма с утра и домашние штаны вечером обсикала! — рассмеялась я, вспоминая непередаваемую игру эмоций мужа. — Но нам, к слову, пора. Режим, — пояснила я, виновато пожимая плечами и набирая номер такси.

— А может, она тут поспит? — теперь в голосе Ларисы слышались обиженные нотки.

— Нет, — мягко, но уверенно ответила я. — Да и дома дела кое-какие есть.

Я выглянула в окно — такси вскоре подъехало. Быстро обувшись, взяла Софьюшку на руки и, поцеловавшись на прощание, покинула квартиру Ларисы.

Чем быстрее приближался Новый год, тем больше меня охватывало праздничное настроение, и тем чаще отсутствовал Ветроградов, но это и понятно — конец года, он такой!

Дед Андрей хотел украсить весь дом как в былые времена. Он рассказывал, как отмечали Новый год в его детстве, вспоминал первый праздник сына Николая и показывал старые пожелтевшие фотокарточки. Одна из них была не чёрно-белая, а коричнево-белая. Пухленький малыш сидел на руках своей бабушки в ползунках с невзрачным рисунком и слегка маловатом трикотажном чепчике. По этой фотографии невозможно догадаться, что ребёнок вырастет таким, каким его описывал собственный отец.