Книга Дева Зоны, страница 262 – Татьяна Танцева

— И где этот холм?

— Это Сгоревший хутор.

Меченый навострил слух, когда услышал их разговор. Йога пальцем поманил незадачливого бандита. Тот подошёл поближе и сразу отлетел назад, задев стол.

— Шлемазные недоумки! - встал Йога, потирая кулак. - Это ещё мало! Живьём вас закопаю! Опять упустили девчонку!

Дальнейший разговор Меченый не слушал. Его сердце радостно затрепетало. Татьяна жива и сейчас где-то здесь на Затоне. Меченый к водке не притронулся. Он оставил закуску на столе, схватил свои вещи и быстро покинул Скадовск. Плевать, что на дворе ночь! Он и не в такое время совершает вылазку в Зону. Сталкер, что стоял за столом у двери, хмыкнул:

— Он дурак выходить в такое время на улицу?

— Это же Меченый! Он открыл Центр Зоны! - пристыдил его товарищ.

* * *

Таня развела огонь в печи как только стало совсем темно. Две самодельные керосинки давали совсем немного света и в комнате было мрачновато. Пока огонь разгорался, девушка ходила по комнате в поисках старых тряпок. Стёкла в окнах есть, и снаружи заколочены, но всё равно сквозит. Неизвестно, какая погода будет ночью. На Рождество часто ударяют морозы. В старом комоде удалось найти одежду, оставленную старожилами, что покинули этот дом во время эвакуации. Ими Татьяна заткнула щели. Сама комната была не очень большая. Видно, что сталкеры здесь редко, но останавливаются, и не оставляют после себя мусор. Из мебели здесь осталась только старая, скрипучая пружинная кровать с рваным матрасом, сервант, тумба без ящиков. Пока Татьяна утепляла окна, Вася стащил этот матрас и разложил в углу у печи. Девушка не возражала. У неё есть спальный мешок. Кровать она подвинула поближе к печи. В ветхом серванте Таня нашла два гранёных, покрытые толстым слоем пыли, стакана и маленькую, выцветшую икону "Рождество Христово". Сегодня ведь сочельник. Таня взяла её и поставила напротив керосинки. Стаканы она оставила на месте.

— Вот так мы и встретим святой праздник - в заброшенном доме где-то у кого-то на куличках! - устало вздохнула девушка и плюхнулась на кровать.

Вася после долгой дороги лежал и отдыхал, наблюдая за своей спутницей. Таня открыла свой рюкзак.

— Смотри-ка, Михаил Тарасович завернул в газету и положил мне с собой в дорогу вяленое мясо, - достала она подарок от излома.

Снорк приподнялся и тихо, утробно заворчал.

— Держи. Я знаю, что оно тебе понравилось, - протянула она ему мясо.

Для себя девушка достала термос с чаем, бутерброд со шпротами и вафельный торт. Долговцы щедро отблагодарили её перед уходом, отдав ей такие редкие и дорогие продукты. Девушка устало улыбнулась, вспомнив, как она до своего изгнания всегда с ними делилась едой.

— Увижу ли я снова долговцев? - произнесла она вслух, наливая чай. - Подполковника Шульга? Зулуса? Бродягу?

Вспомнив последнего, ей вдруг стало грустно. Из всех долговцев он был самым несчастным. Он говорил, что только она с ним общалась без презрения и подозрений, была к нему добра и общительна. Что бы он сделал, если увидел, как Воронин с ней обошёлся? Он говорил, что очень её любит. Наверное, обязательно вступился бы за неё. Таня немного жалела, что они так плохо расстались. Не могла она забыть, как он, поддавшись страсти, прижал её к стене и попытался овладеть. Таня прикоснулась к своим губам. Он пытался её поцеловать, но она не позволила. А потом, когда ей удалось вырваться, он пожалел о своём поступке. Таня забыла обиду. Бродяга наверняка ушёл бы вместе с ней, наплевав на устав. Присягу по вступлению в Долг он принял не потому, что хотел стать долговцем. Просто ему и его товарищам по несчастью некуда было деваться. Они бы и в Свободу вступили, если бы им предложили. "Если бы я была свободна, то, возможно, дала бы ему шанс. Но тут нет уверенности. Монолитовцы очень непредсказуемы".