Книга Боярыня Марфа, страница 70 – Арина Теплова

Пока мы шли до монастыря, матушка Иллариния подсказала, что, может, меня в какую лавку возьмут служить. Там всегда руки нужны, или в дом какой богатой служанкой. Однако вольных людей не любили нанимать. Им надо было платить жалование, а крепостные все делали задаром. Поэтому особо на хорошую работу я не надеялась, но все же решила попытать счастья завтра.

Я думала о том, зачем отправила меня старуха-цыганка сюда, если я не только не нашла, как изменить судьбу своего рода и помочь больному сыну, а сама теперь нуждалась в помощи. Моя жизнь казалась мне теперь беспросветной и мрачной.

Я прилегла на постель и долго смотрела в белёный потолок кельи.

Опять вспомнила о Наташеньке. Как она там? Одна с Агриппиной. Успокоилась или нет? На глаза навернулись слёзы. Я даже не ожидала, что за этот месяц так привяжусь к девочке. Теперь я считала её своей дочкой.

Вдруг перед моими глазами всё потемнело, и меня накрыло видение.

Мы опять были с Фёдором, покойным мужем, в моей спальне. Видимо, в тот самый роковой день, когда Сидор убил его. Лицо мужа было перекошено от злобы и ярости, и он кричал:

— Говори, стерва, Наташка не моя дочь? Сознавайся!

Я же опять пребывала в теле Марфы, не могла действовать за неё, только наблюдала, как подселенец какой.

Марфа, поджав губы, молчала, чуть попятилась от мужа.

— Молчишь, падлюка? Да я и так обо всём знаю! Сидор мне рассказал всё. Да и Василиса открыла, как ты ночами к этому охальнику, братцу моему будь он неладен, бегала.

Федор начал надвигаться на меня, и я всё пятилась от него. Чуяла, что он в бешенстве.

— А ежели и так? — вдруг дерзко ответила Марфа. — Он молодой, горячий, у него глаза горят. А старый и постылый!

— Ах ты, змеюка. Вот, значит, как… Знать и не любила меня никогда?

— Нет! Я Сидора люблю!

Я в ужасе слушала Марфу и думала: «Вот дура! Зачем она всё это говорит? Только провоцирует мужа. Точно полная идиотка».

— Проклинаю! — прохрипел вдруг Фёдор. — Проклинаю твою дочь! Пусть сгинет это дитя греховное со свету этого! Проклинаю твою Наташку! Проклинаю на веки вечные!

Видение прервалось, а я испуганно захлопала глазами. Снова оказалась в тёмной монастырской келье. Сбоку слышалось сопение Андрюши, а я ощутила, как по моему виску пробежала капля пота, а по телу прошел ледяной озноб.

Вот оно! Проклятье рода.

Фёдор проклял Наташеньку, узнав, что она не его. И теперь всё встало на свои места. Именно дочка Марфы несла в себе проклятье. Через века, своим геном, передавая своим потомкам. Ведь гемофилия передавалась именно через женские особи. Именно женщины были носителями этого страшного гена.

На главный рынок Новгорода я поспешила сразу после заутренней, потому что всем проживающим в монастыре было положено посещать утреннюю церковную службу. Оставив сына в нашей келье, я взяла небольшой кошель и отправилась в сторону каменного кремля. Там у его подножья располагалось новгородское торжище.

Цель у меня была одна: продать мою дорогую боярскую одежду и купить что-нибудь попроще, что носили мещанки и девки из прислуги в богатых домах. Теперь носить мне дорогую одежду было некуда и не по чину. А жемчуг я оставила на совсем черный день. Было неизвестно сколько нам мыкаться еще с Андреем, пока мы не найдем место, где нам остановиться.