Книга Боярыня Марфа, страница 96 – Арина Теплова

Я встрепенулась и чуть выпрямилась. Напрягла слух.

Снова раздался низкий, протяжный стон. Это точно стонал мужчина. Хрипло и болезненно.

Я вмиг смахнула с глаз слёзы и громко выпалила:

— Эй! Кто здесь?

Мне никто не ответил. Снова всё затихло. Я напрягла слух, но больше стонов не слышала.

Всю ночь я провела в полудрёме, прислонившись к прохладной каменной кладке. Постоянно прислушивалась, но в мрачной тишине слышался лишь писк мышей, иногда шмыгающих под ногами. Я мышей не боялась, но всё равно было неуютно, что эти юркие грызуны бегают рядом.

Утро я встретила с мрачным осознанием того, что мне никто не придёт на помощь, а вчерашние стоны мужчины были, наверняка, только плодом моего нервного воображения.

Я так и сидела связанная. Могла только передвигаться ползком или на коленях по сырой темнице и то на несколько метров, дальше не позволяла веревка.

В тот день два раза ко мне опять приходил грузный мужик, который приносил воду и хлеб. Я умоляла его развязать меня, говоря, что веревки сильно натерли мне кожу. Но он в ответ только злорадно скалился и сухо отвечал:

— Приказа от хозяина не было. Но ежели желаешь покориться Сидору Ивановичу, то я передам ему.

— Нет, — мотала я головой.

— Дело твоё, глупая баба, — цедил он невольно.

— Скажи, тут ещё кто-то есть? Какой-то пленник?

— Нет тут никого акромя тебя.

— Но я слышала чьи-то стоны.

— Померещилось тебе, непутевая, — отрезал он жестко и быстро уходил.

Я же снова оставалась одна, в мрачной темнице. Пытаясь немного размять онемевшие руки и ноги, я тяжело поднималась на ноги и чуть прыгала на месте, ведь стянутые путами лодыжки не позволяли мне ходить, потом вертела руками и бедрами.

Жалкие два куска черного хлеба не могли меня насытить, и к вечеру я была жутко голодна. Я чувствовала, что Сидор специально приказал кормить меня так убого, хотел сломить мою волю. Но его преступное поведение по отношению ко мне, наоборот, только вызывало во мне все большую ненависть. И я знала, что по собственной воле я не отдамся ему.

Когда совсем стемнело, снова пожаловал толстяк. Опять принес еду. Сунув в мои ладони кусок хлеба и поставив крынку на пол, молча отошел от меня, направился обратно. Краем уха я слышала, как мужик ходит где-то вдалеке и ворчит. Затем все стихло.

Я отрешенно начала кусать хлеб, думая о том, что опять предстоит жуткая ночь в этом подземелье. Сырость и грязь вокруг были невыносимы.

Доев хлеб, я чуть отползла в угол, справила нужду в небольшое отверстие в полу, служившее выгребной ямой. Снова вернулась, плюхнулась на ворох соломы. Прислонившись к стене, обреченно прикрыла глаза. Опять впала в полуобморочное состояние, стараясь не думать о своем жутком положении, чтобы снова не заплакать.

Вдруг гнетущую тишину прорезал глухой, низкий стон, такой же, как и вчера. Я резко распахнула глаза. Нет, мне точно это не казалось. Да и приглушённый голос, едва различимый, я слышала поутру сегодня, откуда-то из темноты.

Здесь точно кто-то был.

Я хотела снова позвать пленника, как снова раздались шаги. Едва различимые, легкие. Как будто кто-то крался в темноте, но это точно был не охранник. И этот кто-то неизвестный приближался.

Я начала тревожно всматриваться в темноту, ощущая, как липкий страх завладел моим телом. В следующий миг я вздрогнула, когда из мрака вдруг появилась маленькая фигурка.