Книга Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок!, страница 21 – Мария Ерова

— Мамочки! — Маруся вскочила, буквально выпрыгнув из-за стола.

Да и у Елисея нервы не выдержали. А скатерть, как ни в чём небывало, развернулась опять, предоставив взору молодых людей девственно чистую поверхность, ничем не напоминавшую ту, на которой секунду назад стояло сколько яств и угощений!

— Это какая-то скатерть-самобранка! Только наоборот! — в ужасе воскликнула Маруся, привлекая к их столику ещё больше внимания.

— А я и не самобранка, — заговорила вдруг их зловредная скатёрка. — Я — «скатерть-саможранка»! Что положат на меня, то и жру!

И рассмеялась таким ехидненьким голоском, что Марусе немедля захотелось скомкать её и засунуть в машинку-автомат, чтобы неповадно было!

— Ах, ты! — ухватилась она за края прожорливого реквизита, как услышала, что кто-то кричит, призывая её к благоразумию.

— Не трожь! Не трожь! — Маруся отвлеклась от скатерти, повернувшись в сторону бежавшему к ним со всех ног пухлого маленького человечка, что постоянно спотыкался, но мужественно продолжал свой путь, передвигая маленькими ножками.

Нахмурившись, девушка ждала, не собираясь лезть на рожон, что он ей скажет. Пухляш, остановившись всего в нескольких сантиметрах от них, схватился за сердце и долго пытался отдышаться, поняв, что скатерти ничего не грозит.

— Нижайше прошу простить меня! — начал он, когда дыхание его более или менее восстановилось. — Сей артефакт был похищен из моего кабинета зловредными студентами, ууу, я их!

В воздух взлетел крохотный пухлый кулачок, что какое-то время сотрясал его.

— Простите, а Вы кто? — напрямую спросила Маруся. — И кто вернёт нам нашу еду?

И так выразительно зыркнула на Елисея, что тот, подбоченившись, тоже встал в позу и произнёс басистым, совсем иным, чем его обычный голос, тоном.

— Да! Эта скатерть-саможранка весь наш паёк проглотила! Неплохо было б возвратить…

— Я местный завхоз, — вновь принялся объяснять мужчина, аккуратно складывая свою скатёрку в несколько раз. — Студенты частенько пытаются утащить её у меня, дабы подшутить над теми, кто ещё не в курсе… Вот как над вами сейчас! Но вы не волнуйтесь, я распоряжусь, чтобы завтрак вам возместили в двойном размере… А скатерть я забираю. Всего доброго!

Елисей и Маруся переглянулись.

— В двойном размере?! — довольно усмехнулся добрый молодец. — Ну что же, на это я согласен!

— Только с такими «артефактами» надо впредь смотреть, кому мы доверяем свою еду, — устало произнесла девушка. — В этом волшебном мире за всем глаз да глаз нужен!

Но ту же забыла обо всём, когда «официанты», на этот раз в количестве двух человек, направились к их столику с новой порцией пищи.

— Прошу, брось меня здесь! — взмолилась Маруся, держась за живот и пытаясь образумить Елисея, что всё это время поддерживал её, держа за обе руки. — Спасай себя!

К сожалению, он выглядел и чувствовал себя нисколечко не лучше, несмотря на то что был добрым молодцем, а не красной девицей. Обжорство в академической «столовке» стало для них первым и самым настоящим испытанием, которое они едва с треском не провалили.

— Ни за что! Я тебя не брошу в беде, милая Маруся! — отозвался он, багровея с каждой секундой всё больше.

Да, нужно было признать, что кормили здесь не плохо. Ну, как не плохо… Просто отлично! А потому еда, доставшаяся этим двоим на завтрак аж в двойном размере, благодаря происшествию, связанному со скатертью-саможранкой, была съедена на ура. А теперь вот тяжесть в желудке подобно камню тянула вниз, и ни учиться, ни влюбляться уже не хотелось. Полежать бы, предварительно проглотив таблетку какого-нибудь переваривающего средства.