Книга Проклятие рода Прутяну, страница 38 – Лизавета Мягчило

Грязно выругавшись, Тсера резким, почти злым движением вбила руки в снег и принялась растирать его по лицу, сзади уже слышался скрип чужих ботинок.

— …не уверен, господин Бачу, он только что съел зайца. Нет, труп не кажется разложившимся… Да, точно свежий, от него идет пар.

Качаясь, Орион снова повернул морду к трупу ушастого, и Тсера, превозмогая брезгливость и отвращение, потянула его на себя, пытаясь убрать подальше от мяса, которое пока что было ему запрещено.

Никогда бы она не подумала, что маленькое тельце зайца может содержать столько крови – она была всюду, весь пес был покрыт багровыми разводами. Шерсть его слиплась неровными клочьями, еще больше проступили обтянутые кожей кости… Брат поравнялся с ними, вяло тронул носком ботинка остывающую лапку зайца и угрюмо нахмурился:

— То есть ничего критичного? Нет, он много не съел, прошу меня простить, одну минуту. – Прижав к сотовому ладонь, Дечебал отвел руку в сторону и опустил взгляд на озябшую, выстукивающую зубами нервную дробь сестру. – Тсера, он жрет кровавый снег…

Копош редко позволяла себе грязно выражаться. Но сегодня она просто шла ва-банк. После очередного ругательства Дечебал усмехнулся и поспешил попрощаться с доктором, чтобы взвалить на руки вымотанного пса:

— А ты бедовый парень, а? Ничего, девчонкам такие по душе, будешь грозой улицы и собачьим сердцеедом. Ну съел бы он лишнего, ну проблевался бы. Знаешь, что такое пневмония?

Она не знала и знать не хотела. За всю свою жизнь старшая Копош болела лишь трижды. Но каждый раз так, словно готовилась отдать Господу душу.

— За-зан-н-не…

— Сама задница.

Он беззлобно осклабился, а Тсера выскочила из снега и припустила в дом. Снежинки таяли на коже, ледяная пижама давно стала влажной. Не будь Дечебала дома, она бы сняла ее на ходу. Не хотелось травмировать психику брата и после выводить его из недельного запоя.

И он прекрасно ее понял – быстро занес Ориона следом. Собака расслабленно болталась в его руках безвольным кулем, перетекая при каждом шаге, заставляя Дечебала останавливаться, чтобы перехватить ее поудобнее.

— Если ты наблюешь в доме, убирать будешь сам, так и знай.

Стоило положить его в комнате Тсеры, и Орион прикрыл выцветшие глаза, переходя на мирное сопение. Еще бы, нажраться успел от души. Вот только где и как он достал зайца?

Дечебал словно прочел ее немой вопрос в хмуром взгляде, ответил неспешно:

— Стоит проверить забор на целостность – он сам не сумел бы поохотиться, а следов рядом было много, заметила? Весь снег измазали. Возможно, на участок наведываются волки, ты просто их спугнула воплями.

В ванную комнату Тсера несла осоловевшего от избытка пищи Ориона уже сама. Предатель брат картинно оттянул заляпанную кровью куртку, брезгливо сморщил нос и потрусил в сторону поджидающей его в коридоре Эйш.

«Мне нужно смыть с себя кровь, я чувствую ее вонь».

И это он сказал ей, на щеках и шее которой виднелись бурые разводы, не убранные талым снегом. На груди Тсеры расплывалось уже успевшее подсохнуть и побуреть пятно, на коленях и, к вящему ужасу девушки, заднице тоже.

И самым отвратительным было то, что ее запах действительно чувствовался. Ярко, до головокружения. От него в животе сворачивался тяжелый ком, а во рту скапливалась вязкая горькая слюна. Казалось, Тсеру вот-вот вывернет на пол сильным спазмом. Соль и железо… Собственное сердце так громко отбивало бешеный ритм, что каждый удар отдавался пульсацией в перепонках, глушил.