Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 118 – Екатерина Ферез

Разумеется, тогда мы не говорили ни о математике, которую он изучал с той же страстью, с какой охотился на кабанов, ни о принадлежащих ему кар-гиринских шахтах, ни тем более о том, что на самом деле волновало его в те осенние дни. Потому что не пристало груму и конюху говорить о делах государственной важности, судьбе баронов и о природе безграничной власти королей.

Моя мать возвратилась с охоты. Это означало, что в ее галерее в скором времени появится еще одна набитая стружками оленья голова. Насколько мне было известно, королева сразу же призвала баронов в свой дворец. Каждого из них ждала неприятная, а может так случиться, что и болезненная аудиенция наедине. Последним к королеве должен будет попасть наследник Кар-Гирина, Отаро Гирин, отец Мазура. И ему придется хуже всех. Затем состоится торжественная передача ярлыка и присяга трону, на которой мне необходимо присутствовать. Следом конный парад всех баронов, во главе которого должен будет сиять дом Гиринов.

Жизни Грома больше ничего не угрожало. Однако, Руффо строжайше запретил нагружать его работой в ближайшие полгода. Про седло следовало забыть на пару месяцев, а то и больше. Дозволялись лишь неспешные прогулки шагом. Об участии в параде не могло идти речи. Грум Азур принял все рекомендации доктора безропотно, записал каждое слово, обещав все в точности передать своему господину. И все же я заметил, легкую тень разочарования. Конечно, Мазур Гирин предпочел бы ехать рядом со своим отцом во главе парада верхом на великолепном Громе — лучшем жеребце кар-гиринской породы. Теперь же ему придется довольствоваться лошадкой попроще. Вряд ли они притащили с собой еще одно такое же сокровище.

В тот день я пришел в малую конюшню раньше обычного, потому что ночевал на псарне и собирался вернуться во Дворцы, чтобы подготовиться к завтрашней церемонии и привести себя в надлежащий вид, в первую очередь, хорошенько отмыться. Мне доложили, что Отаро Гирин получил, наконец, аудиенцию у королевы, а значит совсем скоро принцу Ре придется приступить к своим обязанностям — сидеть подле матери с таким видом, словно на свете нет более важного занятия. Говорили, что бедный Отаро, покинув Дворец, едва держался на ногах, а грудь его была залита темной кровью. Сегодняшний день он проведет в постели и, скорее всего, выпьет столько вина, сколько сможет проглотить. А завтра в полдень получит свой драгоценный ярлык.

Я застал Азура у входа. Он сидел на ступенях с такими траурным видом, что я испугался — что-то случилось с Громом!

— Нет-нет, Ремуш, с ним все в порядке, — заверил меня Азур.

— Слава вечному Солнцу! Так чего же ты тогда с таким видом тут сидишь, будто у тебя дом сгорел?

— Не бери в голову, друг. Просто я плохо спал этой ночью, — ответил Азур и улыбнулся через силу, — Пойдем проведаем Грома!

— Иди, я скоро догоню тебя.

Когда он скрылся за дверью, я призвал сол вика. В то время мне служил грач Годар. Он был стар. Говорили, что ему уже больше сотни лет, и он помнит времена моего прадеда. Сол вики живут очень долго, может быть, вовсе не умирают. По крайней мере никто никогда не видел мертвого сол вика. Хотя кто бы смог отличить его от обыкновенной дохлой птицы?

Так вот я велел Годару отправится к конюшему и передать мой приказ. Грач поклонился, взмахнул фиолетовыми крыльями и улетел в сторону Белой конюшни. Я же направился взглянуть на Грома.