Онлайн книга «Три Ножа и Проклятый принц»
|
— Слыхали, Нашук выходит замуж! Жених забирает ее в Могду уже через неделю. Когда Мамашка узнала, целый час кричала на бедную Нашук, чтобы та нашла себе замену. — Кстати, девочки, о женихах! А вы видали красивого речника, что целыми днями торчит на Углах? Там, где матросская биржа? — Все речники такие красавцы! Ох, а вы знаете, что в Нежборе лари дают золотой каждому, кто укажет на дава! — А я знаю дава! — И я! — И я! — Что же будет делать Мамашка, если Нашук уедет? Неужели сама лоток наденет, как в старые времена? Ой держитесь, нам тогда несдобровать… — А что, уважаемые, выгодное ли дело эти ваши мидии? – спросила Юри, – Я сама из Нежбора. Юри Бом меня звать, из речного клана. Застряла тут вот, сами знаете, Река то закрыта. Девушки оглядели ее с головы до ног, переглянулись и наперебой затараторили, что мидии дело выгодное. И надо срочно идти до Мамашки. Сегодня же, как только лотки опустеют, они ее сами и отведут. Мамашка ее точно возьмет, она любит миленьких. Разве что ножи лучше с собой не брать и улыбаться пошире. Только нужна серебряная монета, чтобы выкупить лоток у Нашук. Мамашка оказалась хваткой молодой женщиной, наделенной быстрым умом и удивительно громким голосом. Очевидно, что оба эти качества позволили ей преуспеть в деле уличной торговли. Она осмотрела Юри, заставив покрутиться на месте, улыбнуться и покричать, что есть мочи «мидии, мидии». После чего вынесла вердикт – лапуля! Это, по словам новых Юриных подружек, означало, что та для работы безусловно подходит. Юри велено было явиться через неделю с чистой лентой в волосах и серебряной монетой. Денег совсем не осталось. И дело шло к тому, что придется все-таки продать Конфетку. Юри знала, как сильно Рем привязан к славной лошадке, но другого выхода не видела. Прибыв во Врат, они сразу же продали повозку, а на вырученные деньги устроили Конфетку на постой в хорошей конюшне. Рем каждый день навещал ее, кормил яблоками и морковью, числил щеткой и заплел лохматую гриву в аккуратные косы. Конфетка расцвела на глазах и платила за заботу обожанием и беспрекословным послушанием – ни разу Юри не видела, чтоб Рем ударил ее или повысил голос. Через пару дней путешествия по тракту, он даже вожжами уже не пользовался. Щелкал языком, и лошадка пускалась вскачь или останавливалась на месте, как будто даже предугадывая желания хозяина. Юри тоже привязалась к Конфетке, хотя прежде немного побаивалась лошадей. Собравшись с духом, за завтраком она решительно заявила – Конфетку придется продать, делать нечего. На что Рем с совершенно невозмутимым видом ответил, что уже продал ее, обо всем договорился и получил деньги с покупателя – пятьдесят семь монет серебром. — Не так уж много за такую прекрасную лошадь, как моя Конфетка, – сказал он, – Зато нашел ей хорошего хозяина. Будет в упряжке работать, катать девиц на Золотой Горке. Она согласилась, хоть и грустила из-за предстоящей разлуки. — Что? – только и смогла выдавить из себя Юри. — На Золотой Горке будет работать. Я так понял, это квартал за портом, где живут вратовчане из благородных семей, а может просто те, кто при деньгах. Как оказалось, здесь во Врате куда важнее иметь полный кошелек, чем благородное происхождение. Словом, Конфетка устроена. |