Книга Три Ножа и Проклятый принц, страница 34 – Екатерина Ферез

— Как обычно, заперся на засов у себя в кабинете и упился до беспамятства. А перед тем запретил слать голубей во Врат, сказал, что такие вести должно сообщать лично.

— Ясно-ясно… Сударь Багош, я отправлюсь к Маришке в Дортомир. Вот только мне бы еды какой-нибудь от щедрот ваших, а то там недолго и ноги с голоду протянуть на одних яблоках.

— Юри, ты мне усы-то не крути, – со смехом возмутился Багош, – у тебя что ли удочки нет?

— И все же, если я вашими стараниями до Нежбора не доберусь, то отсыпать мне колбасы, хлеба и глоткодера было бы и любезно, и справедливо.

— И глоткодера? – заорал Багош.

— Конечно, а то скучно в Дортомире сиднем сидеть, когда столько интересных событий вокруг.

— Юри, ты мне поклянись, что носа не высунешь оттуда.

— Клянусь-клянусь! – согласилась Юри, скрещивая пальцы за спиной, – Колбасу кидай! И хлеб! И глоткодер!

Принц выслушал рассказ Юри дважды. Первый раз она кратко сообщила факты: все погибли, включая принца и коня, обвиняют давов, потому что нашли на дороге мертвецов с разрисованной кожей, арестовали Гора и прочих. Он не перебивал, позволив ей закончить, а потом потребовал рассказать снова, на этот раз не упуская ни единой детали. Когда она замолчала, спросил:

— Кто такой Ян?

— Эээ, – Юри на мгновение замешкалась, – Он из нашего клана, речник. Ходил шесть лет на «Щуке». Гарош, мой старший брат, глава нашего клана его ценит, считает толковым и надежным человеком. Не так давно Ян Ян поступил на службу в сыскную стражу. Скорее всего это мои братья устроили.

— Его словам можно верить?

— Это смотря каким, так-то… – ответила Юри, но поразмыслив, добавила, – Вообще на Реке его уважают. И он точно не стал бы врать братьям.

— Твои братья контрабандисты?

— Что? Я такого слова не знаю.

— В обход правил торговли возят товары по Реке?

— Ну…так-то, если подумать, а кто не возит? – ответила Юри и с вызовом поглядела на принца.

Его бледное лицо ничего не выражало – ни гнева, ни сожалений, ни печали. Совершенно не ясно, что у него на уме и на сердце. «Неужели ему совсем не жаль рыцаря или хотя бы коня?», – подумала Юри.

— Что такое соломенные стрелы? – задал следующий вопрос принц.

— А, это в смысле самодельные… Они, конечно, не из соломы! Из ивы или из орешника, кто во что горазд. Наконечники такие широкие у них, как ножик маленький.

Принц коротко кивнул, опустил голову и замер, словно уснул с открытыми глазами. Он сидел на лавке у окна, окруженный со двух сторон башнями из больших и маленьких подушек. Босые ноги стояли на полу, плотно укрытом пылью, щепками, пожухлыми листьями и высохшими невесомыми тельцами насекомых. Халат с облезлыми павлинами распахнулся и видно было, что повязка на груди сбилась на бок и набухла от крови.

— Ваше высочество, а может, вам в Нежбор вернуться? То-то все обрадуются! – предложила Юри, воспользовавшись паузой.

Принц очнулся и посмотрел на нее немного растерянно, как смотрят те, чье зрение с годами потеряло остроту. На мгновение Юри увидела лежащие на его лице тени растерянности и глубокой холодной печали, на смену которым очень быстро вернулось привычное отстраненное выражение.

— Хочешь поскорее избавиться от меня? – спросил принц и добавил, глядя на растерянное лицо девушки, – Мне начинает казаться, что я тебе не нравлюсь, дочь корабельного мастера.