Книга Три Ножа и Проклятый принц, страница 42 – Екатерина Ферез

— Нда… А ведь я знал эту Ярошку, – послышался голос за спиной. Юри вздрогнула и обернулась. Господин Барташ сторож гостиницы «Радужный прием» в черном сюртуке, длинноносый, похожий на грача, стоял, тяжело опираясь на трость обеими руками.

— Что, Три Ножа, не видала раньше висельников что ли? – он усмехнулся, но совсем не весело, – Знамо дело, в Нежборе со времен Кровавого Змаевича никого не вешали вот так вот на площади среди бела дня. Лет десять прошло с тех пор, ага… Добросердечный наш Миша уж позаботился, чтоб Шулимские копи не остались без каторжан, ага-ага.

— Эта женщина Ярошка, которая портниха из Тупиков? – спросила Юри, голос ее предательски дрогнул.

— Она самая, ага, – подтвердил Барташ и почесал заросшую седой щетиной щеку, – Знаешь, ведь она даже не из дав… Ярошка Кри сестра жены моего двоюродного племянника. Выдавала себя за колдунью, глупая женщина. Столько лапши навешала на уши девкам, что мечтали замуж за принца Ре, пусть ему вечным сном спиться мягко да сладко… С десяток таких вот невест обобрала до нитки, и вот, выходит, как…сама себя перехитрила.

— Господин Барташ, почему их повесили? Они заговорщики?

— Да, кто ж их разберет… Рыцарь Ролдари хватает всех дав без разбора. За каждого выданного дава дает золотой, ага. Вот я думаю, кто из горе-невестушек выдал ему Ярошку, смекнув, что свадьбы с принцем все же не будет? Не знаешь часом, Три Ножа, кто это был?

— Нет, – ответила Юри, поворачивая в сторону набережной, – Бывайте, господин Барташ!

— Ага-ага, – проскрипел Барташ ей вслед, – Ходи осторожно, Три Ножа. Лихие времена начались.

Юри бежала от площади к Реке. Ноги сами собой несли в сторону «Пьяного лодочника» по полупустым улицам, мимо закрытых лавок и трактиров. Редкие прохожие казались опасными незнакомцами. И хотя летнее солнце светило, как и прежде ласково, тени как будто стали гуще и холоднее.

На набережной собралась изрядная толпа. Стражники, возбужденные и растерянные, сдвинув копья, перекрыли путь к причалу с расписанным лодкам, на которых речники в теплое время года возили пассажиров во Врат и обратно. Толпа гудела, покрикивала, негодовала, но напирать на стражу никто не решался. Речники в ярких платках с узором из красно-зеленых клиньев стояли на палубах своих нарядных лодок хмурые и злые.

Юри почувствовала, как кто-то схватил ее за руку и чуть не вскрикнула от неожиданности. Дернулась со злостью и только потом увидела перед собой испуганную ничуть не меньше ее самой девушку с заколкой-бабочкой в темных волосах.

— Здравствуй, прости-прости, – сказала девушка, – Ты подруга Маришки Дортомир, да? Я Харушка Бартола, мы были вместе на том балконе, помнишь?

— Да, здравствуй. Помню, конечно.

— Прости, я не знаю, как тебя зовут.

— Юри Бом.

Харушка улыбнулась, явно через силу, и сказала, как могла любезно:

— Очень рада знакомству, Юри!

— Я бы тоже порадовалась, но обстоятельства не очень-то приятные, – ответила Юри, нарочно не желая делать вид, что все в порядке и у нее есть время и желание для непринужденной беседы.

— Прости, прости, ты спешишь, я понимаю! Скажи, ты не знаешь, как можно выбраться из Нежбора? Нам с матерью и братом срочно надо в порт, а на лодку не попасть…Только по личному пропуску от господина Кириша Немо, а он еще никому такой не дал. Как же быть?