Книга Тебя никто не спасет, страница 17 – Майарана Мистеру

Я не хотела никуда идти. Я хотела зарыться в одеяло и лежать так до тех пор, пока Кейран не придет с извинениями — или с приказом о моем изгнании. Но отказать Мелиссе, которая смотрела на меня с такой надеждой и заботой, я не могла. Она была единственной, кто не шарахался от меня.

Мы оделись потеплее — я выбрала шерстяную накидку с меховой оторочкой, Мелисса закуталась в пушистую шаль — и вышли в коридор.

Замок встретил нас тишиной. Но это была не спокойная тишина спящего дома, а напряженное молчание затаившегося зверя.

На лестнице нам встретилась служанка с охапкой белья. Увидев меня, она побледнела, вжалась в стену и опустила глаза, словно боялась, что я прямо сейчас наброшусь на неё. Я почувствовала, как щеки заливает краска. «Безумная невеста» — вот кто я теперь для них.

Зимний сад оказался огороженным участком за южной стеной замка, защищенным от ветров высокими стеклянными щитами. Внутри действительно было теплее, и воздух пах влажной землей и чем-то сладковато-горьким.

Среди серых камней алели кусты роз. Они были странными — с толстыми, узловатыми стеблями, покрытыми длинными шипами, и темными, почти черными бутонами, которые раскрывались кроваво-красными цветами.

— Красиво, — выдохнула Мелисса, подходя ближе. — И жутко. Как и всё здесь.

Я остановилась у центральной клумбы. Посреди нее возвышался куст, явно самый старый и ухоженный. Его ветви переплетались в сложный узор, напоминающий корону, а цветы были размером с мою ладонь. Табличка у корней, выбитая на камне, гласила: «Вечная память любимой Элейн. Твое сердце цветет даже во льдах».

— Это розы его матери, — прошептала я, чувствуя странный укол совести. Кейран говорил, что Гретта закрывала ей глаза… Этот дом был пропитан памятью о ней, а я словно пыталась стереть её следы.

— Символично, — кивнула Мелисса. Она протянула руку, чтобы коснуться бархатного лепестка. — Смотри, какие острые шипы. Настоящее оружие.

Я поежилась, кутаясь в накидку.

— Пойдем отсюда, Лисса. Мне холодно, и от этого сладкого запаха меня мутит.

— Подожди, я хочу рассмотреть поближе, — улыбнулась сестра. — Может, сорвать один бутон для тебя? Поставим в воду, будет напоминать, что даже в аду есть место красоте.

— Не надо! — я дернулась. — Это памятное место, не стоит…

Договорить я не успела. Раздался сухой, неприятный треск, похожий на хруст кости.

Я обернулась. Мелисса стояла у центрального куста, прижимая руку ко рту. Ветвь — та самая, центральная, с самыми пышными цветами — была надломлена и теперь жалко висела на полоске коры, касаясь бутонами земли.

— О боже… — прошептала она, и её глаза мгновенно наполнились слезами. — Я только хотела поправить… она сама… Эсси, что делать?

— Ты сломала её? — я замерла, глядя на искалеченное растение. Ужас ледяной волной прокатился по спине.

В этот момент за спиной послышался шорох гравия. Тяжелые, шаркающие шаги.

Из-за живой изгороди вышел старик с секатором в руках. Это был главный садовник — сгорбленный, похожий на старый пень. Он увидел нас. Увидел Мелиссу, застывшую у клумбы. И увидел сломанный куст.

Его глаза расширились. Секатор выпал из его рук и звякнул о камень.

— Леди Элейн… — прохрипел он, падая на колени перед розой. Он дрожащими руками коснулся сломанной ветви. — Что вы наделали… Что вы наделали⁈