Книга Тебя никто не спасет, страница 27 – Майарана Мистеру

Я сделала глоток. Жидкость была горьковатой, но с приятным, теплым послевкусием. Я выпила всё до дна.

Почти сразу по телу разлилась тяжелая, ватная волна. Дрожь в руках утихла. Сердце, которое билось как сумасшедшее, замедлило ритм. Мысли о Кейране, о долгах, о позоре подернулись дымкой, стали далекими и неважными.

— Ну вот, — голос Мелиссы звучал словно сквозь слой воды, мягко и убаюкивающе. — Видишь? Тебе уже лучше.

Она помогла мне перебраться на кровать и укрыла одеялом.

— Спи, Эсси, — шептала она, пока мои веки наливались свинцом. — Я позабочусь о тебе. Этот чай… он творит чудеса. Тебе нужно просто расслабиться.

Я закрыла глаза, проваливаясь в темную, мягкую бездну сна. Последней моей мыслью было то, как приятно, когда страх отступает, уступая место этой блаженной, искусственной тишине. Мне нравился этот эффект. Я хотела чувствовать это снова.

Я проспала до самого вечера. Сон был глубоким, без сновидений, похожим на черную бархатную яму. Когда я открыла глаза, в комнате уже сгустились сумерки, разгоняемые лишь тусклым светом углей в камине.

Удивительно, но паника отступила. Руки больше не дрожали, а в голове прояснилось. Чай Мелиссы действительно сотворил чудо: я чувствовала себя странно спокойной, словно смотрела на мир через толстое стекло. Страх перед Кейраном, стыд за бал, ужас перед долгами — всё это притупилось, стало далеким и неважным.

Я села в постели, потирая виски. В этой ватной тишине ко мне пришла простая и ясная мысль: нужно поговорить.

Кейран не злодей. Он просто строгий дракон, который ценит порядок. Я вела себя… эмоционально. Но если я приду к нему сейчас, спокойная, собранная, и объясню, что перенервничала из-за переезда и давления, он должен понять. Я ведь не какая-то истеричка, я дочь маркиза. Мы сможем договориться.

Я встала, накинула шаль поверх домашнего платья и пригладила волосы. Мелиссы в комнате не было, и это даже к лучшему. Мне нужно было сделать это самой.

Коридоры замка тонули в вечернем полумраке. Я шла к кабинету герцога, и мои шаги были уверенными.

«Я всё исправлю, — думала я. — Просто объяснюсь».

У массивной дубовой двери я остановилась, собираясь постучать. Но рука замерла в воздухе, когда изнутри донеслись голоса.

— … это невыносимо, Рейнар.

Голос герцога звучал глухо и устало. Я прижалась ухом к прохладному дереву, затаив дыхание. Я знала, что подслушивать недостойно, но речь шла обо мне. Я чувствовала это кожей.

— Она разрушает этот дом, — продолжал Кейран. Я слышала, как он ходит по комнате — размеренные, тяжелые шаги. — Сначала Гретта, теперь скандал с Ленгтоном. Мне уже доложили, что по городу поползли слухи. Говорят, я привез из столицы безумную.

— Слухи всегда ползут, брат, — ответил второй голос. Низкий, ленивый, с хрипотцой.

Рейнар.

Я представила, как он сидит, развалившись в кресле, вытянув свои длинные ноги в сапогах, и вертит в руках бокал.

— Дело не в слухах, — отрезал Кейран. — Дело в том, что я не узнаю собственный дом. Она как стихийное бедствие. Я всерьез думаю о разрыве, Рей. Император будет недоволен, но лучше заплатить неустойку и пережить гнев короны, чем жить на вулкане.

У меня внутри всё похолодело. Спокойствие, подаренное чаем, треснуло. «Разрыв». Он действительно это сделает.