Книга Тебя никто не спасет, страница 6 – Майарана Мистеру

Кейран медленно поднял глаза от тарелки. Рейнар же просто хмыкнул, не скрывая насмешки.

— Трактат Лероя? — Кейран чуть приподнял бровь. — Он теоретик, который никогда не видел снега глубже своего колена.

— Возможно, но его идеи о централизации налогов… — я попыталась продолжить, но Рейнар перебил меня.

— Его идеи — мусор. Если мы централизуем налоги так, как он предлагает, мои солдаты на границе останутся без сапог через месяц.

— Генерал, — я резко повернулась к нему, — если бы вы дослушали до конца, вы бы поняли, что речь идет о долгосрочной перспективе…

— В долгосрочной перспективе мы все умрем от голода, если будем слушать столичных умников, — отрезал Рейнар.

Я почувствовала, как щеки начинают гореть. Я хотела выглядеть умной, но выглядела… навязчивой. Я перебивала мужчин, лезла в дела, в которых, по их мнению, ничего не смыслила.

А Мелисса? Мелисса в это время молчала. Она сидела, выпрямив спину, и с таким видом слушала Кейрана, словно каждое его слово было священным писанием. Когда он потянулся за солью, она — словно предугадывая его движение — мягко подвинула солонку ближе, даже не глядя на него.

Кейран заметил это. Его взгляд на секунду смягчился, когда он посмотрел на нее.

— Вы очень внимательны, леди Мелисса, — тихо произнес он.

— Я просто не хотела прерывать столь важную беседу, — ответила она, бросив на меня мягкий, полный искреннего беспокойства взгляд. — Эстелла всегда была такой… увлеченной. У нее очень живой ум, она порой совсем забывает о приличиях, когда чем-то искренне заинтересована. Не сердитесь на нее.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Мелисса в своей доброте пыталась защитить меня, сгладить мою неловкость перед этим ледяным человеком, но ее слова — такие честные и бесхитростные — только подчеркнули мою неудачу. Она выставила меня восторженным ребенком, который не умеет сдерживать порывы, и я видела, что Кейран с ней согласен.

— Живой ум — это хорошо, — Кейран снова посмотрел на меня, и в его взгляде я прочитала приговор. — Но в Эшборн-холле ценят прежде всего умение слушать.

Я замолчала, чувствуя, как внутри всё вымерзает. Мелисса же, напротив, стала тем мягким светом, который сделал этот ужин терпимым. Она не пыталась спорить или доказывать свою правоту; она просто задавала Кейрану кроткие вопросы о его любимых охотничьих собаках и о том, как зацветает вереск на северных пустошах. Её голос звучал так естественно и ласково, что даже Рейнар перестал скалиться и пару раз ответил ей почти без иронии. Пока они втроем вели легкую, необременительную беседу, я окончательно превратилась в тень.

Я посмотрела на Рейнара. Он наблюдал за мной с тем же выражением, с каким кот наблюдает за бьющейся в силках птицей.

«Я ненавижу вас всех», — подумала я, впиваясь ногтями в ладони под столом. Но больше всех я винила себя за то, что даже Мелиссе, при всей её заботе, приходится за меня краснеть.

Утро на Севере не наступало — оно неохотно просачивалось сквозь тяжелые портьеры серой, липкой мглой, которая, казалось, могла испачкать даже шелк моих простыней. Я проснулась с ощущением, что по мне проехал тот самый экипаж, на котором мы прибыли. Горло саднило от сырости, а в голове всё еще звенели ироничные интонации Рейнара и ледяное молчание Кейрана.