Книга Проданная замуж, страница 10 – Лина Венкова

Димитрий. Когда ярость моя утихла, когда я смирилась с положением вещей, когда поняла, что он не осмелиться причинить мне даже малейшего вреда — смогла признать это: он восхитительный. Наконец-то мне удалось отринуть предубеждения, которыми я сама себя и опутала, и встретить действительность в лицо. Он необыкновенно красив. Ежедневные совместные завтраки отныне проходят примерно так: я вижу его локоть, я вижу его широкие плечи, я вижу его черные длинные волосы и серые глаза, смеющиеся над моей гордой беспомощностью. И я не ем. Димитрий неизменно интересуется, все ли со мной в порядке — я уверяю его, что не голодна, после чего стремительно сбегаю, а Джослин потом весь день ходит за мной, упрашивая отобедать.

Джослин. В ней состоит наибольшая заслуга Димитрия. Познакомить меня с этим человеком — лучшее, что он мог сделать. В тот первый, ужасный день замужества я, войдя в собственную комнату, повстречала аккуратную, ухоженную седую женщину лет шестидесяти, и даже представить не могла, что она вольется в мою жизнь так, словно это было самим собой разумеющимся. Джослин стала той, кем так и не смогла проявить себя бабушка Ребекка — наставницей, которой после смерти родителей мне так не хватало, родным человеком, ближайшим другом. Единственной, кто принимал мою сторону, в те моменты когда остальные слуги отстаивали моего мужа.

Со дня венчания прошло три месяца, и я полностью привыкла к своим ролям хозяйки Альвиона и графини, но не к роли жены. Я видела мужа всего раз в день — в лучшем случае. Димитрий требовал, чтобы я ежедневно являлась завтракать вместе с ним в большую столовую, но на этом его поиски моей компании благополучно заканчивались. Чаще всего он вообще со мной не разговаривал, предпочитая обмолвиться парочкой словечек с Джослин. В такие моменты я замечала, с какой почтительностью граф обходиться с этой женщиной — словно с близкой родственницей.

— Димитрий очень уважает тебя, — сказала я однажды ей, понаблюдав, как мило они беседовали.

— Конечно, — благожелательно улыбаясь, отвечала Джослин. — Я ведь вырастила его, милая моя. Димитрий не знал матери, и я, в известном смысле, заменила ее.

— Как же он мог приставить свою приемную мать к почти незнакомой девице? — подивилась я.

Ах, какую гамму чувств выдали глаза Джослин после этого вопроса! Вот когда я сполна уразумела значение поговорки "Хочешь знать душу — знай глаза". Почти сразу же на меня прямо-таки свалился непрошенный вывод — она что-то скрывает. Впрочем, ее ответ подтвердил мою догадку.

— Ты необыкновенно ценна для Димитрия, дитя, — очень осторожно произнесла Джослин.

Помнится, в тот момент я даже выронила вышивку.

— Не верю, — пискнула в ответ, подбирая упавший кусочек ткани. — Я для него — чужой человек, и не могу представлять никакой ценности.

— И стал бы он отдавать мешок золота за безразличную ему девушку? — Джослин поразила своим ответом меня в самое сердце. — Единственным правильным поступком для тебя, Дженни, будет самой спросить Димитрия обо всем, что тебе интересно. Могу дать голову на отсечение — он ответит на любой твой вопрос.

С тех пор завтраки стали еще более мучительны. От меня только и требовалось, что задать вопрос. Но какой? Зачем ты на мне женился? Чем я ценна? Не заметить мои терзания было невозможно, поэтому, когда Димитрий все же заговаривал со мной, я обычно что-то роняла, полагая, что муж начнет выспрашивать причину того, что меня так мучит.