Книга Совершенное королевство, страница 19 – Лина Венкова

Нужно было что-то делать с исходящей на нервной почве Фреей. Я поднялся с кровати и, сделав несколько шагов в сторону двери, обернулся. Фрея никак не отреагировала. Её била настолько крупная дрожь, что вряд ли она вообще была способна хоть что-то заметить сейчас, так что я вышел за дверь и направился в покои Корнелии, благо, они находились недалеко.

Обитель Корнелии была, наверное, самой эксцентричной во дворце. С широкой кроватью, выдержанная в тонах от бежевого до ярко-розового, она отлично подходила обладательнице волос цвета жевательной резинки. Возле кресла с деревянными поручнями стояла скрипка, которой и занималась хозяйка покоев, когда я вошел. Корнелия находилась не в лучшем расположении духа, а завидев меня на горизонте, нахмурилась ещё больше.

— Доброе утро, принц, — коротко бросила она. Её розовые волосы были заплетены в тугую косу, а повседневная одежда сменилась черным траурным нарядом.

— Фрее плохо, — без обиняков выпалил я. Нервные морщины на лице Корнелии разгладились; их сменили обеспокоенный взгляд и поджатые губы.

— Знаю, — она расстроено опустила руки. — Я уже давала ей успокоительное, но бедняжка болезненно переживает смерть дяди. — Корнелия бросила на меня изучающий взгляд. — Я ведь не стала первой, кто тебе сообщил о смерти короля?

— Нет, — с безразличным выражением лица отвечал я. Вот уж кому необязательно знать об отчаянии, что меня гложет, так это родной сестре Эрнестины.

— Ну хоть так, — она отвернулась. — Фрея едва смирилась со смертью тёти, как тут… Новое потрясение. Бедная девочка. Наверное, к ней стоит позвать лекаря. Не смею тебя задерживать, — сухо бросила в мою сторону.

Меня задело то, что о родной дочери усопшей царственной четы, Мэрит, так никто не печётся, как о их племяннице. Не то, чтобы я был против чьей-то заботы о Фрее, но за родную сестру сердце просто рвалось на части. Маленькая Мэрит не представляла угрозы, а значит, не стоила даже капли любви или внимания. Черная, тягучая ненависть в душе всколыхнулась вновь. Как же могло случиться, что лишь за несколько месяцев жизнь поменялась неузнаваемо? По крайней мере, я знаю кому за это можно передать пламенное "спасибо".

Оттягивать неизбежное уже не было ни возможности, ни сил. Собрав все свои внутренные ресурсы, я решительно направился в королевский деловой корпус. Что-то мне подсказывало, что Эрнестина захватила отцовский кабинет. Чутье меня не обмануло.

То, что я увидел там, не совсем соответствовало моим ожиданиям. Воображение рисовало королеву довольной сложившейся ситуацией. Она и вправду находилась в кабинете отца, однако счастливой не выглядела от слова совсем. Обычно безупречное лицо осунулось и одновременно с этим распухло от слёз. Даже одежда изменилась — вместо повседневных роскошных платьев сегодня на ней красовался какой-то древний халат, сильно похожий на мужской. Я даже заподозрил, что это халат отца.

Закрепленный над большим плазменным телевизором проектор "Поликом", с шифрованным каналом видеосвязи, транслировал на экран изображение личного пресс-секретаря Эрнестины — средних лет мужчины. Холдор Торхилд, если память мне не изменяет. Королева односложно и с неохотой отвечала на вопросы Холдора, явно делая это лишь потому, что все события королевской семьи требовали обязательного освещения в прессе. Это было одно из требований для соответствия статусу "Совершенного королевства", которого для Норвегии так и не добился отец, и который видимо, желала ухватить Эрнестина, несмотря ни на что.