Книга Совершенное королевство, страница 46 – Лина Венкова

— Да! — закивала она, радостно повиснув на моей руке. — Хелена и Эрик просто обожают друг друга! Да что там говорить, Эрик получил свои травмы, защищая любимую, он ведь души в ней не чает!

— Ладно, — проворчала медсестра. — Пусть Хелена войдет.

Я мышью проскочила за её спину. Фрея отправилась мне вслед, но её не пустили. Прежде, чем закрыть дверь, я услышала оживленные препирательства на предмет того, что как можно не пустить сестру к брату, на что медсестра резонно отвечала, что на Фрее не написано, чья она сестра. Дверь закрылась, и я оказалась в полумраке палаты.

Горел ночник. Эрик восседал на своей койке по-турецки сложив ноги и смеряя меня заинтересованным взглядом.

— Привет, — несмело поздоровалась я. Луч от фар проезжающей мимо машины осветил его лицо, отчего он показался мне ещё моложе, чем я помнила. — Ты меня не узнаешь?

— Я никого не узнаю, — спокойно ответил он. Его голос приобрел скрываемые раньше теплые нотки. — Помню только своего отца. Он был блондином с длинными, всегда затянутыми в хвост волосами. Ещё я почему-то уверен, что он давно умер.

— По описанию сильно похоже на почившего норвежского короля Густава, — брякнула я, не думая, но Эрик оценил.

— Сомневаюсь, — улыбнулся он. Эта добрая, приветливая улыбка ни капли не походила на вечно ироничную усмешку, которая и то едва пробивалась сквозь его вечно деревянное лицо. — А мы правда влюблены?

— Конечно, — покровительственно отвечала я, наблюдая за его выражением лица.

— Извини, но сейчас я ничего не чувствую.

— Не страшно, — я махнула рукой. Парень удивленно вздернул бровь. — В смысле, ты пережил такой стресс, потерю памяти, так что обо мне не думай. Не переживай. Вообще забей.

— Что-то ты не выглядишь опечаленной, — прищурился мой собеседник.

— Просто рада, что ты пришел в себя, — попыталась оправдаться я, наблюдая, как возле уголков его глаз пролегли веселые морщинки, и патетично продолжила, — если единожды я сумела разжечь твои чувства, уверена, смогу снова.

В палату вошли несколько врачей и я поспешила ретироваться, дабы не навлечь на себя чей-либо гнев. Уже у себя в палате, забравшись под одеяло, мне вдруг пришла в голову мысль — шальная, однако, не лишенная рациональной подоплеки — с потерей памяти Эрик, кажется, забыл причину, по которой всегда казался таким безэмоциональным. Я пообщалась с ним всего несколько минут, но он уже был другим. Он стал добрее и даже веселее, несмотря на то, что пришел в себя после комы, в которую попал вследствие избиений. Что же с ним случилось раньше, что так его закрыло? Страшно даже предполагать.

Ночь прошла спокойно, оставив все сюрпризы наутро. Не успела я проснуться и умыться, как в палату вбежала Фрея.

— Как он? — требовательно вопрошала она. — Меня так и не пустили, но я волнуюсь!

— Нормально, — ответила я устало, понимая, что отныне Фрея станет моим частым гостем, — нормально, как для человека, потерявшего память. Зато он обрел какой-то позитивный настрой.

— Эрик обрел позитивный настрой? — Усомнилась девушка. — Как так произошло, что слова "Эрик" и "позитивный" встретились в одном предложении?

— Меня это тоже интересует, — хмуро отвечала я. — Он всегда был таким? Каменным, словно совсем ничего не чувствует?

— Таким он кажется только плохо знающим его людям, — лукаво взглянула на меня Фрея. — Только близкие знают, насколько обострено его чувство долга. Поверь, он совсем не такой, каким хочет казаться, но чтобы увидеть этого другого, теплого Эрика, нужно обладать его полным доверием.