Книга Тебя никто не пощадит, страница 1 – Майарана Мистеру

«Тебя никто не пощадит!» — сказала сестра, стоя по другую сторону решетки.

С усмешкой вспоминаю ее слова, прикрыв глаза.

Я поняла это еще в тот день, когда они убили моего ребенка. Моего бедного мальчика, рожденного с изъянами, которые никак не подходили первенцу наследного принца.

Ветер на городской площади сегодня был особенно холодным. Он забирался под ярко-красное платье, вызывающе пылавшее на сером фоне помоста и толпы, кусал кожу, но я почти не чувствовала этого.

Холод снаружи был ничем по сравнению с ледяной пустошью, что царила у меня внутри.

Это платье… Его рано утром принесла мне Мардин. Моя «сводная» сестра, чье происхождение вызывало сомнения с самого начала.

Сказала, что это подарок, чтобы я «выглядела достойно» на своей казни.

На самом деле она хотела, чтобы я выглядела, как шлюха. Чтобы даже в последние минуты жизни я не вызывала жалости, а только презрение. Ярко-красный шелк, слишком глубокий вырез, ткань, которая льнет к телу.

И я надела его. Мне было все равно. Пусть они видят то, что Мардин хотела им показать. Это не имело значения.

Я стояла на коленях на шершавом помосте. Ярко-красный шелк моего платья казался пятном крови на фоне темного дерева. Прямо передо мной стояла деревянная плаха. Я смотрела на нее равнодушно рассматривая глубокие зарубки от топора. Скоро там появится еще одна. Моя.

Усмехнулась.

Глашатай выкрикивал слова приговора. Громко, торжественно, растягивая гласные. Предательница, убийца... Слова пролетали мимо меня, не задевая разума. Они говорили о ком-то другом. Не обо мне.

Та Элея, которую они судили, умерла задолго до этого дня. Вся моя жизнь… она была сплошным, нескончаемым уроком страдания.

Сначала тихая ненависть отца и мачехи, потом издевательства сестры. У меня отобрали род. Содрали, словно старую кожу, гордость. У меня отобрали право любить деда, заставив поверить в его равнодушие. У меня отобрали лицо, оставив уродливые шрамы. И наконец, у меня отобрали моего ребенка. Убили, как ненужного котенка.

Они выжгли меня изнутри. Оставили лишь пустую оболочку, которую теперь так торжественно собирались уничтожить.

В памяти смутно, словно сквозь грязное стекло, всплыли глаза Дэйрона. Последний взгляд черного дракона. Удивление, боль и… бесконечное сострадание. И ощущение рукояти кинжала, до боли впившейся в мою ладонь. И его голос, который точно так же пронзил мое сердце.

«Уходи, Лея…»

Я не хотела этого делать. Мой разум кричал, умолял остановиться, но тело не слушалось, повинуясь чужой воле. Я убила его. Убила того, кто, возможно, единственный во всем этом проклятом мире смотрел на меня без отвращения.

Я заслужила эту плаху. Не за предательство империи, которого не совершала, а за то, что позволила им сделать себя оружием, инструментом и ступенькой к трону. За то, что Дэйрон мертв, а империя в руках негодяев.

Мне действительно уже все равно, как закончится моя жизнь. Пусть уже поскорее.

Но все равно мне было до той секунды, пока этот безликий шум толпы не прорезал отчаянный, надрывный детский крик.

— Лея! Элея! Нет!

Мое сердце, казалось, остановилось, а потом сжалось в судорожном, болезненном спазме. Этот голос я узнала бы из тысячи.

Я испуганно, резко обернулась, забыв о палаче и приговоре. Не понимая. Не веря. Зачем его пустили сюда? Кто посмел привести ребенка на казнь его сестры?