Книга Я знаю, как тебя вылечить, страница 23 – Лариса Петровичева

Он посмотрел на меня долгим тяжелым взглядом. Потом подошел к окну, глядя на замкнутый двор, где несколько выздоравливающих пациентов под присмотром санитаров медленно прогуливались по замерзшим дорожкам.

— Каждый день, мисс Рэвенкрофт. Каждый божий день. Но потом приходит кто-то вроде молодого Элмса, и ты видишь, как свет возвращается в его глаза. Ради этого стоит жить и работать, даже если это больно.

Доктор Дормер обернулся ко мне, и в его усталом лице на мгновение мелькнуло что-то похожее на человеческую теплоту.

— А теперь марш отдыхать. Это приказ врача.

Я улыбнулась, почувствовав странную теплую тяжесть в груди – не боль, не опустошение, а нечто новое. Сродни тому чувству, которое я когда-то подарила ледяному сердцу лорда Фэйргрэйва, но направленное внутрь себя.

— Да, доктор. Слушаюсь и повинуюсь.

Выйдя в коридор, я на мгновение остановилась. Из окна в конце зала падал утренний свет, и моя тень, длинная и тонкая, ложилась на каменные плиты пола передо мной. Солнце было за моей спиной. Значит, тень должна была быть впереди.

Но она была позади.

Я обернулась. Коридор был пуст. Я пожала плечами, списав это на игру света и тени в старом  запутанном здании.

Но чувство легкой  леденящей тревоги осталось со мной до самой моей комнаты. И даже там, уютно устроившись в кресле с книгой, я не могла от него избавиться, будто кто-то невидимый стоял у меня за спиной и дышал холодом в затылок.

Странник уже был пойман. Значит, это было что-то другое. Или кто-то.

Возможно, мое собственное прошлое, которое, несмотря на все старания, не желало оставаться просто тенью.

Я спала мертвецким сном – тем тяжелым, без сновидений сном, который наступает после полного истощения физического и душевного. Странник в нервных путях бедного Джулиана Элмса вытянул из меня, кажется, последние силы.

Поэтому, когда в темную сонную бездну ворвалось настойчивое постукивание, я восприняла его сначала как часть какого-то далекого абсурдного сна. Потом постукивание стало тверже, настойчивее, и к нему добавился голос – низкий, сдавленный, лишенный привычной безупречной интонации.

— Мисс Рэвенкрофт! Лина! Поднимайтесь!

Я открыла глаза, но в полной темноте ничего не увидела.

— Доктор Дормер? – прошептала я, с трудом отрываясь от подушки.

— Откройте дверь. Срочно.

Я скинула одеяло, нащупала спички и зажгла свечу на прикроватном столике. Дрожащее пламя выхватило из тьмы знакомые очертания комнаты. Я накинула на плечи платок, подошла к двери и отодвинула засов.

И застыла.

На пороге стоял доктор Дормер, и я замерла, увидев его не в привычном черном сюртуке. Сейчас на нем были только темные пижамные штаны из дорогой ткани и… все.

Свеча высветила его бледную кожу, прочерченную не только шрамами на руках, но и несколькими другими – более старыми, смутными, на торсе и плечах. Волосы доктора, обычно аккуратно отброшенные назад, сейчас беспорядочно падали на лоб. В руке он сжимал небольшой кожаный ридикюль с инструментами, а в глазах горел тот самый холодный огонь, который я видела только в операционной.

Мой взгляд, против воли, скользнул по его обнаженным плечам, по линии ключиц, и я почувствовала, как по щекам разливается предательский жар. Я сама стояла в ночной сорочке, со спутанными волосами, прикрытая лишь тонким платком. Положение было более чем двусмысленным, и все мои светские наставницы подняли бы истошный визг.