Книга Требуется ходячее бедствие, страница 10 – Александра Логинова

Чувствуя болезненное жжение ниже колен, я постаралась дышать глубже и не жаловаться постороннему человеку.

Позади башни высился палас или, как его называют германцы, донжон – весьма мрачное здание, украшенное выступающими декоративными башенками с зубцами, квадратными застекленными окнами и маленькими балконами, отчего-то трогательными на фоне темно-серой громады. Чувствую, розово-зеленая попаданка станет у них самым ярким воспоминанием.

— Лекарка примет вас сразу, как только освободится. Рекомендую исполнять ее рекомендации, иначе рискуете узнать о себе много нового.

Господин Эшфорт прошел мимо открытых ворот, не обратил внимания на поклонившегося охранника, глянувшего на меня, как на ручную крысу, и миновал суммарно шесть залов и служебных помещений. Девственно-белый отштукатуренный коридор привел нас к типичной квадратной двери, издалека пахнущей зеленкой и страхом. Убедившись, что врача нет на месте, мужчина посадил меня на железную кушетку и с едва заметным облегчением указал на колесики, с помощью которых кушетку можно закатить внутрь.

— Спасибо, я очень признательна… Мистер Эшфорт, вы куда?

— У меня много работы, – мужчина спешно развернулся, кинув напряженный взгляд на дверь медкабинета. – Я пришлю вам слуг.

— Но…

— Всего доброго, мисс попаданка.

Спустя долгие пять минут, которые я потратила на глубокомысленную оценку щербатого кирпича в полу, дверь медицинского кабинета внезапно открылась. Врач, должная прийти снаружи, щелкнула замком изнутри и вышла в коридор, вытирая руки промасленным отрезом грязного полотна. Вернее, я думала, что вышла именно она.

— Здравствуйте, мне нужна медицинская помощь. Кажется, я отморозила ноги.

Низкорослая девочка задрала голову, глядя на меня снизу вверх, и спрятала тряпку в карман белоснежного передника. В отличие от полотна, ее фартук сиял первозданной чистотой, облегая худенькое тельце ребенка – даже не подростка. Деловито кивнув, девочка опытно ухватилась за кушетку, каким-то чудом затащив ее внутрь кабинета. Я не успела даже опомниться, чтобы встать, как оказалась в царстве лекарств и шприцев. Никого другого внутри не было.

Самовольно распахнув плед, девочка склонилась над моими ступнями, безбоязненно ощупывая их вдоль и поперек.

— Обморожение мизинцев и безымянных пальцев первой степени, – сказала она. – Вы, должно быть, ударились теменем при перемещении, если решили ходить по нашему замку без теплой обуви?

— Это была не моя идея.

Девочка покачала головой, повернувшись к длинному стеллажу со всевозможными баночками, коробочками и мешочками, придающими кабинету колоритность средневековой алхимии. Я опустила глаза, заметив, что сама она обута в добротные утепленные калоши, в придачу подстрахованные шерстяными носками.

«Мажьте этой мазью по вечерам, она на жире, заодно убережет от шелушений. Делайте ванночки комнатной температуры с ромашкой, воду проверяйте локтем, как для купания младенчиков. Умеете? Молодец. Ходить сможете в течение ближайшего получаса, пока ваши ноги в не меньшем шоке, чем вы сами», – сказала она, всучив мне стеклянную банку с мазью и пучок луговой ромашки.

— Вы лекарь?

Ребенок возрастом едва ли одиннадцати-двенадцати лет схватил мраморную ступку, оставленную на столе прямо у входа, и ритмично принялся стучать по ее дну. С таким же видом наши земные врачи заполняют карты пациентов, умудряясь слушать жалобы, будто у них два головных мозга вместо одного.