Книга Требуется ходячее бедствие, страница 104 – Александра Логинова

Взволнованно подпрыгнув, лорд Йонг стремительно кинулся к разворошенной постели, достав из-под матраса серебряные обломки и маленькую книгу в черном кожаном переплете. Я с огромным удивлением взяла в руки современный ежедневник, отмечая, как бережно с ним обращались – на обложке ни царапины.

— Это почерк лорда Эшфорта?

— А? – пространно откликнулся Карл, впав в мечтательность. – Все умеют писать, кроме меня.

Франц наверняка лелеял этот блокнот снаружи и не щадил внутри – судя по толщине, книга распухла от записей.

— Кто же пишет за тебя?

— Питер, – простодушно ответил рыцарь.

— Твой паж?

Пока лорд де Йонг сбивчиво объяснял, кем является его паж и надзиратель в одном лице, дверь тихонько скрипнула. Я быстро сунула книгу под шаль, чувствуя адреналин, вскипевший в крови. В комнату заглянуло маленькое курносое лицо.

— Мисс Екарина? – воскликнула Мио, открыв пошире дверь.

Мы уставились друг на друга, одинаково ошарашенные встречей. Девочка держала кувшин, издающий булькающие звуки; на моем рукаве снова повис рыцарь, хныкая от того, что отсидел ногу.

— Что вы тут делаете? – опомнилась лекарка. – Посторонним нельзя беспокоить лорда Йонга.

— Иначе он заиграет постороннего до смерти?

Булькающий кувшин развеселил Карла, наконец отпустившего меня на волю. Мио спокойно поставила сосуд, подняла и свернула одеяло, заодно нежно погладив кудрявую голову рыцаря.

— У меня было предчувствие, что вы узнаете правду о нем. Попаданки талантливо влипают в проблемы, но, мисс, если бы я опоздала на полчаса – вас бы покалечили.

— Мио, я ничего не понимаю, – я обреченно вздохнула, растирая онемевшее запястье. – Почему Карл – ребенок?

— Мы с ним одного поля ягода, – ответила она, улыбнувшись только глазами. Прекрасными, холодно-голубыми глазами, точь-в-точь как у лорда де Йонга.

Двадцать пять лет назад.

– Ваша светлость! Ваша светлость, очнитесь!

Сокольничий не знал, как обращаться с обморочными графинями. Когда выездные слуги разбежались, на ходу теряя ноги и руки, он проклял час великой охоты. Тяжелый топор дрожал в руках, и пальцы соскальзывали с окровавленного топорища, вынуждая поднимать оружие выше.

– Графиня, придите в себя! О Тьма, как же все так обернулось?

Пышнотелая графиня де Йонг лежала на спине, запрокинув синюшное лицо к мрачному безжизненному небу. Ее бросили горничные, едва из леса послышалось рычание и хруст ломаемых костей вперемешку с предсмертными визгами охотников. Сокольничий Нил мучительно сглатывал слюну с привкусом железа и внезапно осознал, что его давняя мечта исполнилась – он получил шанс услужить благородным как настоящий герой, прославиться и получить награду.

Только благородные были не те, и в награду ему достанется смерть.

– Тьма, пощади. Помилуй!

– А-а-а-а, – тоненько застонала молодая повариха, взятая с собой на охоту ради пропитания.

Питаться ею предстояло храцам, чьи красноватые глаза светились в темноте леса. Девчонка, еще не успевшая отъесть телеса на хлебной должности, зажимала рваный бок, безотчетно запихивая в себя внутренности, выпавшие при беге.

– Умри уже! – рявкнул сокольничий, страшно не желая опускать лезвие на голову обреченной поварихи. Милосердно, конечно, но до сих пор ему не приходилось обрывать жизни людей.

Большая свита лордов усеяла опушку леса, как смятые бумажки – ученический кабинет. Повсюду валялось тряпье – бархат, атлас, лен – и сквозь ткань мелькала смуглая кожа слуг и белые пальцы господ. Гробовщикам придется много трудиться, чтобы сложить человеческие детали воедино, не перепутав ноги егеря с ногами виконта.