Книга Требуется ходячее бедствие, страница 147 – Александра Логинова

— Веришь нет, ноги будто к месту приросли. Гляжу на эти проклятые грибы, глаз отвести не могу, а волосы на затылке шевелятся.

Припомнил кожедел и то, на что в погоне не обратил внимания: любящие мокроту подберезовики росли чуть ли не из одной грибницы с сухими волнушками, а одиночки, вроде, моховиков усыпали поляны гроздьями, точно маслята. Тут Иррага понял, что разбирается в грибах достаточно хорошо, чтобы заметить неладное, но недостаточно быстро, чтобы драпать. Сзади него сгущались тени.

— Видел то, чего видеть не надо было, – вздохнул дед. – Правою рукой глаза прикрыл, левой с дуру попробовал отмахиваться. Ладонь будто в болото окунулась, обратно вытащил – черная как сажа. Еле ноги унес.

Нашли Иррагу через двое суток: уже слепого, немного седого и со звериными когтями. Всей деревней искали, не боясь Тьмы и не жалея факелов, лес едва ли не трижды поперек пересекли, а отыскали почти у его собственного порога.

— Это мне за гордыню и азарт. Кто слово бросит – я сразу в драку лезу. Голова была молодая, горячая, на любые подначки клевала. Одно добро, Светелка за меня из жалости пошла, будь я здоров – не видать бы мне ее вовек.

Старик Иррага мелко захихикал, подтрунивая над собственным увечьем. По виску деда шустро скользнула капля пота, тут же впитавшись в повязку. Ему в деревне тяжелее всех. Тяжелее и одновременно проще – он не видит этих огромных жутких птиц, любящих ловить детей за маленькие пальчики.

Но стреляет отменно даже с закрытыми ушами. Как и его сын, ушедший с Мио к роженице, неспособной родить самой уже больше суток. Молодуха орала в бане, плюя на меры безопасности, – деревенские старались не шуметь, чтобы не привлекать наглых птиц. У меня от этих воплей скручивался живот.

— Сразу видно, нерожавшая.

— Каюсь, дедушка, даже не замужняя.

— Беда-а-а, – сокрушенно протянул Иррага с жалостью, как будто это я здесь покалеченный инвалид. – У меня старший внук скоро подоспеет. Справный лесоруб, в будущем году к бондарю в подмастерья пойдет.

— Хорошая профессия.

— Ликом светел, традиции чтит, здоров – в одиночку может бревно от плетня до дороги донести.

— Богатырь.

— Не примак, свою избу ему сладим. Даже грамотен слегка! – завелся дед, сам себе придумав доказать мне, что внук у него стоящий.

— Здорово, – я впервые за день искренне улыбнулась. – Сколько лет этому славному парню?

— Четырнадцать.

Ой, ë-мое... Я представила себе подростка, способного нарубить дров в лесу и пронести бревно двадцать метров. Получался маленький пубертатный шкаф с гормонально расшатанной несущей конструкцией.

— Зря его одного в Шмель с весточкой отпустили, – тихо закончил Иррага.

На каждом в деревне висела гроздь амулетов. Франц готовил указ обеспечивать всех въезжающих в маркграфство защитными изделиями из рдага, но пришлые крестьяне – народ свободный: захотели – на телегах в таможню Тенебриса поехали, не захотели – пошли пешком через леса с котомками на плече. За каждым не уследишь.

На внучкé Ирраги было целых пять амулетов, которые парень прятал под одеждой, потому что чертовы птицы повадились склевывать шарики рдага с поясов зазевавшихся людей. Благодаря этому Сольвик не закрыли на карантин, птиц сочли жертвами Тьмы, а не переносчиками.

— Ваши односельчане не паникуют. Привыкли?