Книга Требуется ходячее бедствие, страница 20 – Александра Логинова

— Что это с ними?

— Розовый, – лаконично пояснила служанка.

Нежный искусственный шелк потряс швей до глубины души, тут же решивших выкупить у меня сие произведение искусства. Большая ошибка, я принципиально не отдаю то, что другим очень надо. Раздосадованные женщины попытались напугать меня долгой переделкой платьев, но Кедра красноречиво цыкнула на них зубом, и швеи присмирели.

Я же, мгновенно оценив пользу служанки, уважительно пожала ей руку. Выпровоженные портнихи прошипели что-то неприятное о моих отнюдь не модельных мерках, оставив нас наедине.

— Неужели я правда толстая?

— Как молодая береза, – саркастично хмыкнула горничная. – У леди в моде голодные обмороки и жидкие медовые растворы вместо еды. Но вас я не собираюсь таскать на себе, ешьте нормально.

Первый наряд доставили уже через полтора часа, вставив кружево по бокам жесткой, малоприятной ткани коричневого платья, подозрительно смахивающего на форму горничных. Клянусь, специально выбирали самое убогое из гардероба графини. К нему прилагались нормальные ботинки, шерстяная шаль и поеденный молью жилет для утепления, который я запихнула в щель между стеной и кроватью, пусть там утепляет.

Умная Кедра не помогала мне одеваться, правильно оценила голодное бурчание своей новой хозяйки, пообещав принести закуски. Но не успели мы с ней разделить трапезу, как из коридора послышались истеричные горькие рыдания.

— Это не мое дело.

— Ваше, – настаивала служанка, буксируя меня на звук истерики. Кедра легко смяла мое сопротивление, буквально в охапку вытащив в коридор. – Я отсюда слышу, плачет ее светлость.

Ее светлость графиня Элианна действительно громко плакала, собрав вокруг себя четверть замка. Я планировала присмотреться к ней издалека, чтобы не лезть на рожон, только у Кедры были свои планы. В первую очередь она служит маркграфу, и, видимо, не позволит мне бездельничать, игнорируя обязанности попаданки.

Светлая графиня была диво хороша собой: густые рыжие волосы, отливающие медью, золотисто-медовые глаза, слегка покрасневшие от слез, изумительно красивые губы, не вульгарные, но соблазнительные. Графиня Ланкрофт едва-едва перешагнула порог двадцатилетия, пребывая на пике своей молодости и очарования, украшенных дорогой элегантностью. В общем, удивительно красивая девушка, абсолютно некрасиво визжащая на ультразвуке.

— Как вы посмели?! – ее голос сверлом ввинчивался в череп. – О-о-о, вы покойники!

«Классика», – с тоской подумала я, гадая, все ли местные аристократки воют раненными волчицами над каждым поцарапанным креслом. Банальная узурпаторша, не ведающая берегов в приступе капризности, от которой слуги получают оплеухи, а другие леди – ядовитые шпильки. Чувствую, на этой барышне моя толика удачи закончилась.

Вокруг ее светлости толпились дамы, господа и слуги, жалостливо внимая воплям огорченной леди, тыкающей пальцем в мраморный пьедестал, пошедший крупными трещинами. Из сдавленного бормотания стало понятно, что растяпа-лакей не удержал тяжелый геридон, слишком резво ударив им об пол, и теперь архитектурный предмет держится на честном слове.

— Жаль столик. А другого нет?

Аристократы разом замолчали, синхронно повернувшись ко мне. Я моргнула, поежившись от пятнадцати взглядов, и постаралась принять очень умный, прямо-таки экспертный вид.