Книга Королевская ссылка, или Лорд на побегушках, страница 117 – Александра Логинова

— Давно ты застряла? — присев рядом, я обозрела проблему.

Ученица явно пыталась выбраться сама, дергая ногами, но лишь глубже увязала в холодных «зыбучих песках». Настоящее невезение: застрять так плотно и сразу двумя ногами без возможности раскопать себе путь домой.

— Не знаю, — нервно икнула она и тут же скуксилась. — Оставьте меня в покое! Мне не нужна ваша жалость и помощь, уходите!

— Лавиния, прямо сейчас на твоих щеках появляются белые пятна, — я начала руками двигать снег, примериваясь, как бы позвать Эдгара на помощь. — Это результат обморожения, когда ткани тела начинают отмирать вследствие серьезного переохлаждения. Если ты просидишь здесь еще какое-то время, то в следующий раз мы с тобой увидимся только на твоих похоронах.

Глаза Лави в страхе расширились.

— Вы же не наш настоящий куратор, — невпопад ответила девушка, напуганная перспективой. — Раз школы нет, то и вы не приняли должность. Зачем строите из себя добренькую?!

— Я все еще тетя Аврора, — хмыкнула я, аккуратно разрывая снег вокруг застрявшего девичьего валенка. — И вне зависимости от своей должности не могу бросить маленького человека в беде. Именно так на моем месте поступил бы любой руководитель.

— Вы не ко… — агрессивно начала она, но тут же осеклась.

— Не королева, да. Но запросто могу тебя отшлепать, как скверную девчонку, которая решила назло отморозить уши.

Лавиния посерела. В округлившихся от ужаса очах промелькнуло всё: от грозного «ай-ай-ая» до ладони по попе. Видимо, юная барышня была готова к уборке, домашнему аресту и лишению пудинга на обед — чем еще я могла наказать молоденьких аристократок? Но не к тому, что ее спокойно положат поперек лавки и выпорют за саботаж и попытку самоубийства. А выпороть действительно стоило.

— Твоя подруга права, я все еще здесь главная, — руки автоматически согнули коленку и придержали девчонку, не дав ей упасть. Плененная конечность миллиметр за миллиметром покидала ловушку.

— Откуда вы?…

— Плотнее закрывайте дверь, когда планируете заговор, — лаконично ответила я. — Потяни пятку на себя.

Скорее всего, леди попала в какую-то нору, провалившись по самое не балуйся. Или просто зацепилась за корень, потому что снег вокруг на удивление быстро разлетался в стороны, поддаваясь моим раскопкам.

— Я не вернусь в замок, — снова чуть не плача выдала баронесса. — Не вернусь!

— Потому что там тебя поджидают страшные сковородки и кастрюли?

— Потому что они все будут смеяться надо мной! — с негодованием выплюнула она. — Как же вы не понимаете? Я хотела, чтобы вы раскаялись, чтобы пожалели, чтобы… чтобы…

— Чтобы поняла, какую замечательную и славную ученицу я потеряла? — спросила тихо, подняв голову к плачущей особе.

— Да! А вы меня обратно за шкирку, как нашкодившего котенка! Не пойду! Лучше здесь за… за-ме-е-рзну, — подбородок Лавинии задрожал, и слезы брызнули с утроенной силой.

— Ох, горе моё луковое, — душа старой перечницы не выдержала отчаянных рыданий пубертатной заразы. — Иди сюда, поплачем вместе.

Все равно она не сможет помогать мне вытаскивать ее из плена, пока не успокоится.

Лавиния рыдала, уткнувшись в мою грудь, так больно и горько, что я автоматически начала гладить её по голове. Все подростки, проживая личностный кризис, одновременно бунтуют против заботы взрослых, но отчаянно нуждаются в ней. Амбивалентность социальной потребности нещадно колотит их по голове, бросая из отторжения родительской любви в бесконечную потребность нежности и принятия. Сама как вспомню свои гормонально-подростковые всплески, так вздрогну.