Книга Лечить нельзя помиловать, страница 116 – Александра Логинова

— А как же ваши пациенты?

— Всем извинения и аспирин на сдачу, — бросила я, пробегая мимо наскипидаренным волчком.

Письмо Лютеру! Друг не простит, если я скрою от него последние новости. И пару тонн чистой бумаги под мышку, чтобы не кончилась в ответственный момент. Вместо летнего плаща — куртка со множеством внутренних карманов, где дожидаются своего часа шоколад, орехи и ампулы с кетопрофеном. И десять пачек самого нужного материала.

— А это зачем? — округлил глаза Алеон. — Я понимаю вата в маленьких рулонах, но… э-э-э…

— Самая нужная вещь, — я потрясла пачкой с резиновыми изделиями. — В походе важнее ножа.

— Алевтина, — посуровел капитан. — Имейте совесть. Я храню вам верность с самой помолвки вне зависимости от возможностей моего организма.

— Да? Молодец, — очень вовремя напомнил про вату. Её скопилось достаточно, нужно послать с оказией по будущему адресу служебного дома.

Или палатки, если меня поселят вместе с курсантами. Маги-волонтеры — они как телята на самовыпасе, где кости бросят — там и дом. В прошлый раз повезло, я жила в небольшом домишке вместе с поварами и санитарами, но то была моя командировка. А здесь могут смело дать пинка под гузку, и стучись в палатки к новобранцам.

А еще обязательно зайти в табачную лавку перед отъездом. Нет в мире лучшей валюты, чем сигары вдали от цивилизации. Нехорошо, конечно, но усадьбу с собой не потащишь, а нужные вещи зачастую можно только выменять по универсальному бартеру.

— А вы… с курсантами? Бесстыдница, — пробурчал мужчина. — Тогда берите сразу ножовку, будем подпиливать мне рога.

— Ваше благородие, встаньте у стеночки. Я вас веником пришибу, и вся недолга, — пригрозила кулаком наглой роже. — Вы мне не муж, чтобы сцены ревности устраивать.

— А муж?… — кинул заинтересованный взгляд капитан.

— А замуж я за ревнивца не пойду. Хватит глупости молоть, лучше помогите.

— Я-то помогу, — насупился он, одним движением захлопывая набитый до отказа короб. — И помогу, и на шею посажу, и ноги об меня вытирать удобно. Еще не женаты, а она уже гуляет, посмотрите-ка…

— Да тьфу на вас! Святой Парацельс, я лекарь, капитан. Зачем мне контрацепция, если я могу просто не допустить зачатия прямо внутри собственного тела, а болезни гаснут на подлете?

— А зачем тогда?…

— Это латекс. Тонкий, прочный, вместительный сосуд из латекса, в котором можно хранить всё: от спичек до литра крови для экстренного переливания.

— А-а-а-а, — протянул дурак, пунцовея ушами.

Злая от невнимания пуделиха раздраженно прошлепала до середины ковра и залилась оскорбленным лаем. Особенно ее раздражал Клод, всегда привносивший нотку хаоса, вторгаясь в наше личное пространство. Оскалив мелкие зубки, псица попыталась проявить характер — запрыгнула сверху на капитанскую ногу и боднула головой. Кусаться было запрещено.

— Зверское нападение варежки на человека, — криво усмехнулся Алеон, беря на руки мою любимицу. — Алевтина, почему вы не хотите отвечать?

Я замерла с тонометром в руке.

— Потому что это моё дело, ни капли вас не касающееся.

Слёзы давно выплаканы. Ещё там, в повозке, когда я поддерживала голову Алеона, не давая ей бездумно стучать по лавке. На смену боли пришла злость. Как они посмели?! Отобрать то, ради чего я жила последние пять лет, ради чего я просыпалась и шла лечить каждого, кто нёс мне деньги. И кто не нёс — эти служили живой рекламой, треплясь о чудесной лекарке на каждом углу. А теперь? Ради чего мне жить и работать? Отныне ненавижу богов сильнее, чем аристократов.