Книга Кофе готов, милорд, страница 124 – Александра Логинова

— И не было нужды драться, леди, вы благородная особа, а не дикая козочка, – большое банное полотенце укутало меня с ног до головы.

Чисто вымытым и пахнущим душистым мылом кульком я сидела на банкетке, поджав под себя ноги и отогреваясь отваром чабреца и шалфея. Встрепанный, как драный уличный кот, Виктор смущенно отводил глаза и старался незаметно прикрыть синяк, багровеющий на скуле.

Свою относительную свободу я купила дорого. Когда меня, слабую от дрожи и желания спать, сгрузили на табуретку в ванной и попытались раздеть, я честно начала сопротивляться и даже сумела ранить супостата, неловко ткнув кулаком в щеку, на что он совершенно не обратил внимания. Графиня я или где? В результате короткой борьбы мне успешно заблокировали руки, просто зажав обе кисти одной лапищей, и начали развязывать воротниковые ленты на рубашке, пообещав не смотреть.

Ага, а не трогать-то никто не обещал! И ладно бы трогал грудь, как честный человек, так он, паршивец, наткнулся на цепочку и шустро перебирая пальцами полез наощупь проверять, какие украшения я старательно прячу под рубашкой!

Побрякушковый маньяк, чесслово. Не секунды не сомневаясь, что закрытые глаза ему не помешают, я приняла отчаянное решение. Зарыдала.

Конечно, не слезами, а страдальческими всхлипами, закушенными губами и нервно-истерическими вздохами, чтобы пытатель не выдержал и открыл глаза. Сработало.

— Давайте, пытайте меня, раздевайте, насилуйте, ведь никто не узнает о вашем произволе, – кажется, на последней ноте истерического подвывания на глазах действительно выступили слёзы. – Никто не смеет вас упрекнуть в надругательстве над баронессой, которая посмела влюбиться в простолюдина!

— Леди, прекратите, – немного раздраженно и вместе с тем беспомощно начал лорд, однако перестал дергать ленты рубашки. – Я всего лишь забочусь о вашем состоянии, оказывая помощь. Или вы считаете меня таким мерзавцем, который не погнушается воспользоваться ослабленным состоянием женщины?

— Ну что вы, – надеюсь, в голосе не проскользнул сарказм. – Благородный лорд не может подло воспользоваться беззащитным женским состоянием, не иначе, как сама женщина накинулась на лорда и потребовала её любить. Так и скажут, все так и скажут, – рука выскользнула из ослабленного захвата и закрыла рот, будто сдерживая накатывающий срыв.

— Баронесса, пожалуйста, – ошарашенный моим предположением Виктор, умоляюще протянул руку к моей рубашке. – Я просто помогу. Клянусь, я не буду смотреть!

— Отчего же? Смотрите! Смотрите, любуйтесь! – внезапно рявкнула я, одним махом перебрасывая украшения на спину и рывком оттягивая ворот рубашки.

Правую грудь от ключицы и вниз, к подмышке, пересекал уродливый шрам, кривой змеей извиваясь по «женской прелести».

— Надеюсь, вы довольны? Я достаточно опозорена перед вами, чтобы не быть опозоренной перед обществом? Теперь вы дозволите мне принять ванну самой без того, чтобы демонстрировать вам свои недостатки?

Советник завис. Сначала на моей груди и было непонятно, от чего пятна покрыли его породистое лицо: то ли грудь давно не видел, то ли шрам у меня вышел на диво достоверным. Потом на моих глазах, в которых плескалась бездна отчаяния пополам с обидой. Отчаяние, кстати, было настоящим – если он сейчас не отстанет, то я его просто вырублю, а это чревато. Обида тоже имела приличный вес: всяких незнакомых баб домой тащит, кормит, раздевает, а сам меня с первой встречи едва ли не куртизанкой обозвал, лицемер.