Книга Кофе готов, милорд, страница 24 – Александра Логинова

* * *

Утро началось с оглушительного петушиного крика. «А давайте не будем так рано вставать?» – подумалось мне, но слуги дисциплинированно завозились и принялись вскакивать так, будто не они вчера наравне со мной дом драили.

Разбаловались вы, госпожа графинька, не иначе!

— Госпожа Гретта, сделайте божью милость, полыхните огоньком на дровишки, – жалостливым голосом попросил Яким. – Шо-то меня ревматизм скрутил, собака такая, разогнуться не могу. Так хоть кости у камина погрею.

Огонь весело затрещал в камине, разгоняя предрассветную мглу. Над камином пристроился наш верный походный друг, в котором забурлила каша.

— Хозяйка! Хозя-я-я-йка! – оглушительный крик с улицы прервал трапезу. Мы переглянулись и Берта аккуратно промокнула губы платком, встала и вышла на разбитое крыльцо.

— Ну, я хозяйка. Чего нужно?

— Здрава будь, хозяйка, чай не помнишь меня?

— Не могу вспомнить, добрый человек.

— А в прошлом годе кто тебе финики заморские присылал?

— Братец! – ахнула кухарка. – Ты ли это?

— А кто еще, – расплылся в улыбке мужичок крестьянского вида. – Что ж ты, сестрица, своих не узнаешь? Коли б не соседи твои, – махнул он рукой в сторону любопытной бабки, невзначай моющей забор в восемь утра, – и не узнал бы, что кровь родная в Большой Рог вернулась.

— Да ты заходи, заходи, родимый! Грех на пороге родича держать, – засуетилась женщина. – Кобылу свою к крыльцу привяжи, чай не тронут.

Мужчина поступил, как велено, и ввалился в дом, запнувшись об порог. Узрев нашу завтракающую компанию, он снял шапку и глубоко поклонился, особенно котелку с кашей. Щелчок замка и Берта круто развернулась на пятках:

— Рассказывай.

— Как по маслу, – ответил мужичок, распрямляя спину и отдирая накладную бороду. – Даже жалко снимать, два ярка за эту «красоту» заплатили.

— Уверена, ваша лучше, господин дворецкий.

— Ни за что не позволил бы себе служить господам небритый, – усмехнулся Феликс.

— Все-таки разделяться было небезопасно.

— Зато столько интересных сведений собрал – кашу закусывать ими можно.

Получив в качестве аванса тарелку с завтраком, дворецкий устало привалился к стене и погрузился в раздумья:

— Вот, что я вам скажу, ваша светлость… Никому покамест и дела нет до сожженного поместья. Слыхали люди, что беда в вашем доме, но он далеко, а бургомистр города и ухом не ведет. Так что никаких досужих разговоров. Однако то тут, то там шепотки мелькают, что осерчал граф на слуг – по домам их распускать начал, да все без жалования, потрепанными и злыми.

Сердце забилось вдвое чаще.

— Сколько их? – стараясь не выдать испуг, взяла себя в руки.

— Калиска целая домой вернулась в деревеньку свою, экономка опять же уцелела, в другой дом подалась, сказывают. Охранников перебили, – с жалостью глянул на меня он. – Об остальных не известно.

Тугой узелок нервов тренькнул и ослабел. Двое живы, уже хорошо. Охрана… Будет возможность – помогу их семьям. Мужчин это не вернет, но и на такую опасную работу они подались именно чтобы прокормить семью. Бросить их жен и детей станет слишком ужасной «благодарностью». А родовая клятва работает, как часы – всё, что произошло в поместье, остается тайной господ и никто из спасшихся не может об этом растрепать.

— На двор ваш королевские дознаватели приезжали, каждый камень облазили, но уехали ни с чем. Что в столице творится не ведаю, оттого и сказать не могу. А еще, – задержал он дыхание и вытащил из-за пазухи свернутую газету, – вот.