Книга Кофе готов, милорд, страница 88 – Александра Логинова

Когда тарелки оказались пусты, я не преминула заметить:

— Ничего странного не замечаете?

— Странного? – удивился Михаэль. – Да, вроде бы, нет. Хотя постой, у вас, я слышал, принято сначала платить, а уж потом есть. За это не беспокойся, не обижу и мзды едой не жду.

— Я не об этом. В своем самоощущении ничего не замечаете?

— Не замечаю. Не отравила же ты меня?

— Не отравила, – пришлось смириться с чужой недогадливостью. Хотя кофе на всех по-разному действует. – А чем вы займетесь после обеда?

— Дела за осень подниму, связанные с беглыми каторжниками. Его высокоблагородие на пену изо рта исходил, что знала мразь вражеская, как кордоны обходить, как караульных по-тихому снимать, с какой стороны к графскому дому подойти, чтобы не сразу засекли. Вот и требует, чтобы подняли сведения, кто из беглых светился в графской прислуге или прислуге личных слуг, имеющих право въезжать на территорию поместья. Только сдается мне, что пустое это.

— Почему?

— Да как тебе объяснить, – потер бровь городовой. – Не то он ищет. Вроде, вид делает, что по низу шукает, а я понаблюдал… Не, не только среди простых роется. И не о каторжниках думает, а под других дворян копает.

— Ищет, кого прижучить в личных целях?

— Хорошо бы так. Если знать, что человечишка он в душе гнилой, о барышах своих печется да заслугах перед королем, ищет, кого спихнуть в жернова клановой подковерной грызни, то было б проще. Знай, обходи грязь стороной, да не лезь не в свое дело – чище будешь. А тут так однозначно и не скажешь.

— А ваше личное мнение каково?

— Не болтает попусту. Въедливый слишком, дотошный до тошноты, прости за тавтологию, а вопросы правильные задает. Я б сам подальше от него держался, всю душу он мне вытрепал, да служба не позволяет. А ты и думать забудь о том, чтобы эту рыбку в сети поймать, не по зубам тебе столичная акула.

Кажется, я слегка покраснела.

— И в мыслях не было, – помотала головой, прогоняя прочь воспоминания о танце на балу.

— Вот и ладушки. Ты девка молодая, умом не обиженная, найдешь еще суженого по сердцу.

— Да у меня, вроде как, уже с этим все предопределено, – замялась я.

В страшном сне эту определенность видеть не хочу, но лгать себе – последнее дело. Остается надеяться, что ему не повезет и Роберто случайно свалится с лошади.

— Посватана, что ли?

— Посватана.

— Доброе это дело. К моей Милке тоже сватаются, да я всем укорот даю – не сыскалось еще молодца правильного.

— Не хотите с дочерью прощаться? – понимающе кивнула я, разливая ягодный чай по чашкам.

— Не хочу, – признание вышло не простым, но скрывать мотивы городовой не стал. – Она ж пока в дому нашем, так дочка любимая, а там мужнина жена будет, со своими хлопотами и трудностями.

— Дочкой любимой она вам все равно не перестанет быть. А знать, что у тебя есть отец, который тебя искренне любит и бережет – это большое счастье и жизненное подспорье.

— А твой-то отец где? Зачем к незнакомым людям прибилась?

— Утоп. Мачеха из дому прогнала, вот и пришлось работу искать. А в помощницы мало кто девку с улицы берет без поручительства. Ничего, Берту встретила, при ней и останусь. Всю жизнь верной буду и благодарить не устану.

— Как есть моя Милка, добрая и работящая, – едва слышно выдохнул городовой. – Правильно это. Я в следующий четверг в храм столичный поеду, помолюсь за тебя, светлая душа, чтобы не обижали, чтобы жизнь твоя счастливо сложилась.