Книга Кофе готов, миледи, страница 98 – Александра Логинова

Значит ли это, что мне придется прятать чертенка? И вообще, захочет ли он оставаться со мной или исчезнет также внезапно, как и появился?

— Эй, тётенька, не спи, – копытца звонко стукнулись о стол. – Я наелся, можешь начинать.

— Что начинать? – удивилась я.

— Просить, – уверенно ответил черт.

— Что просить? – градус удивления стремительно рос.

— Золото, конечно! – фыркнуло создание. – Странная какая, сама не знает, что ей нужно, а уже платит. А если бы я наелся и убежал? Ловила бы меня за хвост потом.

— Я покормила тебя потому, что ты был голоден, – настала моя очередь фыркать. – А не потому, что мне от тебя что-то нужно.

— Как? – чертенок шлепнулся на попу. – Не нужно лгать кляту, человек, мы вранье за версту чуем!

— Значит, почуешь, что я не вру, – смела крошки на ладошку и выкинула в окно. Вот овсянки порадуются песочному печенью. – Я отправляюсь спать, ты можешь лечь на диване здесь. Или на моем кресле, если беспокоишься, что тебя увидят.

— А в сундук можно? – вдруг заискивающе спросил ребенок, прячась за собственным хвостом.

— Конечно, но возьми с собой маленькую подушку с дивана. А хотя подожди, я сама, вряд ли ты ее поднимешь.

— Я сильный, тётенька! Я самый сильный клят! – оскорбилось дите и неловко спрыгнуло на пол, процокав за мной к дивану.

— На свете? – усмехнулась я, прихватывая подушку и маленький декоративный плед.

— В этом доме, – скромно ответил чертенок и юркнул в сундук.

Я же удовлетворенно упала в кровать. Позабыв про записи и капучинатор, потому что сон важнее для здоровья, а здоровье нужно всем. Но утром меня разбудил визг, от которого напрочь заложило уши, перемежающийся с ругательствами.

— Нечисть! Пшел прочь, зараза!

— Хулиганка! – пищало откуда-то снизу.

— Немытик! Аспид, что б тебя топором да об стенку!

— Грубиянка!

— Нечисть поганая! Выметайся вон, пока я на тебя умника не спустила!

— Ты-ы-ы, – протянули на гране срыва. – Дура! Я моюсь! Я чистый! –тоненький голос не выдержал обиды и зарыдал.

Пока я торопливо подскакивала, искала тапочки и открывала дверь, успела несколько раз помолиться, чтобы этого крика никто не слышал и не вломился спасать мою служанку, а заодно и меня. Ожидания не оправдались.

— Ты чего разоралась, оглашенная? Кто тут не моется? – влетел в покои Ясень. – Гретта, ты зачем голая в общественном месте расхаживаешь?

— Это моя комната! – возмутилась я, одергивая ночнушку.

— Так голая-то зачем?

— Да иди ты, – отмахнулась я. – Мира, ты чего орешь, как резаная?

— Божий враг в сундуке вашем окопался, – благоговейно сказала служанка, сложив руки в молитвенном жесте. – Настоящий клят, злобный и гадкий.

Сундук ответил сдавленными рыданиями. Я вздохнула и пошла выуживать чертенка из деревянного плена. Маленький мокрый комочек полностью поместился на ладонь, которую я продемонстрировала слугам.

— Чисто ночь плюнула, да услышит меня Мир, – в волнении сжала руки камеристка. – Сожгите его, ваша светлость, чтобы и пепла от него не осталось.

— Гореть не будет, – с исследовательским интересом отверг предложение Ясень. – Мокрый же. А как в нем столько слез поместилось? Вон, даже с шерсти капает.

И впрямь, с шерсти обильно капало. Свернувшийся в клубочек клят продолжал судорожно, но молча рыдать. Я же гадала, как представить им нового друга так, чтобы они не пытались его сжечь или утопить хотя бы первые пол часа. Черт, а ведь и правда местные как-то кровожадно относятся к клятам!