Книга Кощеев не убивать!, страница 47 – Александра Логинова

Типовые фотографии с мест преступлений пестрели лицами. Бледные, оплывшие, с одинаковыми порезами на лбу и щеках, молодые мужчины явно не ожидали смерти. «Инфаркт миокарда» фигурировал везде, отчего волосы слегка вставали дыбом. Что увидели взрослые мужики, если напугались буквально до смерти? Или дело в другом; некоторые чары способны весьма убедительно инсценировать несчастный случай.

В бабушкиных записях отмечалось, что призраки способны сжать человеческое сердце лютым холодом. Орган не выдержит боли и остановится, подкидывая полиции загадку. Здесь признаков потусторонних духов не обнаружили, хотя тщательно искали. Недаром дела забрал под свой патронаж Московский ковен, специалистов у них хватает. Чары поиска и ведовства на крови усопших тоже потерпели крах. Мерзавец не оставил ни колдовских следов, ни запаха.

— Запаха? — Полоз чуть презрительно хмыкнул. — Вода отбивает любой запах. Странно, что идиоты вообще проверяли такую ерунду. От безысходности, что ли?

К пяти эпизодам прилагались протоколы допроса водяной нечисти. Под угрозой умертвеления, нечисть каялась и божилась, что ничего не видела. Даже пара развеянных наяд не вынудила их «вспомнить» события накануне убийств. Я была права! Последняя папка пуста, без фотографий, но со злым отчетом: пятерка замертво горящих азярниц, пропавшее тело и рекомендации начальства следственного комитета проверить Ярославу Ягу на предмет причастности к убийствам. Слава Макоши, поперек злющего рапорта красовалась красная печать «Отказано». Завернули прошение до того, как оно попало в руки мамы.

— Бездари, — царевич уничижительно скривил губы. — С ресурсами ковена преступника обязаны арестовать еще вчера. Славянским землям не хватает карательного отряда, выбивающего дурь и показания из неживых и нечистых.

— Фэнтези обчитался? Весь потенциальный карательный отряд нам оценки ставит и медовуху в учительской гоняет. Даже ковен лишь на треть состоит из высших, остальное — человеческие колдуны, наложившие лапу на деньги и оружие. Кто станет их слушать? Дутые политики без настоящих сил.

— Ну, твою маму очень уважают.

— Она единственная, кто не послал эту шарашкину контору доить коров. Навий дом еще три века назад разобрался с докукой: оставил непрошенных посланников под землей навеки, и вся недолга. Потом радостно просил прислать вторую партию, чтобы удобрять покойников.

Бабуля тоже имеет дурную репутацию. Ей мышиная возня не интересна, для Ядвиги все, кто младше пяти-шести сотен лет — дети. А если дети безобразничают и отвлекают Мать, та и наподдать может по самое не балуйся.

Неужели все зря? Мы нарушили парочку правил, обманули людей, вскрыли чужой кабинет и добыли абсолютно бесполезные материалы. Тьфу, засада.

— Абсолютно верно, — раздался холодный голос. Ой, мамочки!

В правом углу кабинета шевельнулся воздух. Заложив руки за спину, огненно-рыжий мужчина взирал на вторженцев горящим, чуть разочарованным взглядом. Форма майора юстиции сидела на нем, как влитая, а от мрачного выражения лица исходила убийственная аура.

— Рарог? — плакала моя филейка, быть ей поротой розгами.

— Яга, — морозно поприветствовал огненный дух. Взгляд, метнувшийся на моего подельника, заледенел еще больше. — Ваше высочество.

О нет. Нет-нет-нет! Официальное обращение — официальное разбирательство, от которого станет дурно не только всей академии и Уралу, но и французскому посольству. Змеи своего наследника отмажут, но за проникновение чужого представителя в славянское ведомство вполне можно вылететь из академии. Официально Сенька числится не за Уралом, а за Альпами, как высший с двойным, тройным… всемирным гражданством. Потому что четверых представителей славянских земель хватит с лихвой. Вот Франция и подсуетилась первой, сунув приемной комиссии свои документы.