Книга Яга против!, страница 11 – Александра Логинова

— Не трущобы, не леса, не вода, не города, не погосты, не холмы — не пройдешь мимо горы. В той горе дыра большая, коль шагнешь, беды не зная — повернуть назад никак, не рассеет факел мрак. Остается отыскать и, не мешкая, забрать то, что скрыто в тьме горы, выходя концом пути.

Лисенок облизал перепачканную зельем мордочку и попытался присесть прямо на мой подол.

— Э, нет, друг, с такими делами только в кусты. Желательно в те, где обитает своевольная мертвечина.

— Наглая баба, — прошипел оскорбленный Кощей. — Додуматься только — выводить инфильтрат через задницу. Если я когда-нибудь отравлюсь или подхвачу инфекцию, не смей её ко мне подпускать, понятно?

— Как был мелким занудным молчуном, так и остался, — довольно кивнула я, придавая ускорение излишне горячему пациенту ладонью под хвост.

Странно, что я его сразу не узнала, виделись всего-то лет восемьдесят назад. Как сейчас помню, тысяча девятьсот сорок третий год.

— А почему он такой красный?

Я с любопытством разглядывала сморщенный носик на недовольной младенческой физиономии и находила молчаливый кулек весьма уродливым.

— Кровь с молоком! — хохотнул высокий крепкий мужчина лет пятидесяти с грубыми надбровными дугами и худыми скулами. Я старалась особо не рассматривать страшного дяденьку, держась за потрепанную бабушкину юбку. Только шитый серебром черный камзол мог показаться красивым, поэтому нет-нет да и срывался мой взгляд на мрачного господина, допускавшего в своей одежде только антрацит и серебро.

— Будет тебе, Калистрат, не пугай сына, — бабушка что-то смешивала в плошке, сыпя перемолотый в пыль чертополох. — Славушка, закончи узор.

Я послушно взяла пяльцы, шепча заговор на покой, которому родственница быстро учила меня в полете. Красные крестики споро ложились на белый лён, украшая ночную сорочку неизвестной роженицы.

Не первые сложные роды в жизни старой жрицы, но первые у меня. И заставить пальцы не дрожать, слыша глухие стоны из-за стены, было крайне проблематично. Неужели рожать сыновей так больно?

— Не думай, — строго прикрикнула бабушка, отвешивая воспитательный подзатыльник. — Я кому говорила, что каждый занимается своим делом?

Я лишь покосилась на чрезвычайно хмурую пожилую женщину, не прекращая бубнить заклятие. Сегодня она смурнее обычного и раздражена до предела с тех пор, как получила письмо из мрачного подземного дворца.

— Ба, я закончила.

— Снеси её матери. Хотя, стой, я сама. Ты возьми пипетку.

Покормить этот комочек? Я? Нет!

— Быстро. Вот так, опускаешь пипетку, надавливаешь, а потом капаешь ему в рот, понятно?

— Ба, а если он подавится?!

— Пущай первую проглотит, а дальше хоть давится, хоть захлебывается, — продолжал довольно хохотать мужчина, вольготно располагаясь на черном троне. — Никто из Кощеев так рано не умирал, но от рук Яги — оно особливо полезно, верно, Ядвига?

— Цыц, костяной, рано ему. Не волнуйся, не подавится.

Я покосилась на розовую жижу в миске, на грубую резиновую пипетку и вздохнула. Ничего не попишешь, жрица должна уметь выкармливать детей.

Первая капля исчезла среди распахнутых губ удивительно молчаливого младенца. Может, он спит, если глаза закрыты, а я к нему с едой лезу?

Вторая капля скользнула по маленькому язычку и исчезла в недрах непонятного кулька. Он завозился.